Золотые поля
Шрифт:
— Он в саду. Ему пришло письмо из Индии, — осторожно ответила она.
— Вот как?
— Да.
— Хорошо. Я надеялась его поймать. — С этими словами Элизабет надела на шею нитку жемчуга.
— Как вы думаете, он когда-нибудь туда вернется? — уголком глаза следя за Джеком, спросила Глория.
Тот смотрел в пространство.
— В Индию? Через мой труп! Нет, сын вернулся ко мне. Теперь всем известно, что в трагедии в Леванте нет никакой его вины. Он останется в Корнуэлле. В Индии его ничего не ждет.
— Желаете, чтобы я позвала его, миссис Брайант?
— Благодарю вас, дорогая.
Преодолевая два лестничных пролета,
По тропинке, огибающей великолепную розовую беседку, девушка медленно двинулась к скамейке, стоявшей под яблоней, вышла из-за беседки и поняла, что там пусто. Джек только что покинул сад и как раз закрывал ворота снаружи.
— Простите, что беспокою вас, мистер Брайант, — произнесла она.
Джек оглянулся и посмотрел на нее с таким видом, как будто мысленно был на другом конце земли.
— Надеюсь, новости не дурные. — Глория кивком указала на конверт.
— Друг сообщает последние сплетни, вот и все.
— Вы скучаете по Индии? — робко спросила она.
— Иногда. — Джек колебался, словно решая, сказать или нет, потом покачал головой. — Я вам зачем-то нужен?
— Меня послала миссис Брайант. Она спрашивает, зайдете ли вы к ней.
— Само собой, — ответил он.
Глория решила воспользоваться моментом. Они так редко оказывались наедине.
— Не хочу показаться выскочкой, мистер Брайант, но своим возвращением вы сделали ее по-настоящему счастливой. Мы все очень рады, что вы здесь.
— Спасибо на добром слове, Глори. Но не забывайте называть меня Джеком.
Она улыбнулась.
— Джек, мне кажется, вам надо начать выходить.
— Выходить?..
— Да, на танцы или на какое-нибудь шоу. По-моему, вам надо немного взбодриться.
Под его пристальным взглядом она едва не поежилась. Было еще достаточно тепло, и Джек ходил без пиджака, в рубашке с закатанным рукавом. Глория заметила, что загар на его могучих руках уже давно сошел. Ей хотелось думать, что так же побледнеют и воспоминания об Индии.
— Может, вы меня взбодрите? — внезапно произнес он.
Она почувствовала, как сердце у нее забилось быстрее, готова была ответить, но Джек уже повернулся к ней спиной. Может быть, он просто пошутил.
— Пошли, Конан, — негромко сказал Брайант, подзывая маленького терьера, и пробормотал через плечо: — Скажите маме, что я скоро вернусь.
Не успела Глория ответить, как он зашагал прочь.
Джек не желал общества Глории и не в состоянии был сейчас разговаривать с матерью. Письмо взволновало его, расшевелило скрытые чувства. Он думал, что достаточно надежно и далеко упрятал воспоминания об Индии. Но Генри со своей лаконичной прозой отворил двери прошлого и вновь окунул Джека в тот мир.
Брайант не собирался заходить так далеко, но в итоге оказался на вершине скалы, откуда открывался вид на церковь. Это место приобрело для него особую важность. Джек часто приходил сюда, где в последний раз встретился с отцом. Ему казалось, что, бывая здесь, он общается с Чарльзом Брайантом, чувствует его близость.
Джек снова перечитал письмо, не в силах поверить, что стал отцом двоих детей. Айрис родила от него дочь и назвала ее Лили. Генри писал, что Айрис хотела, чтобы он знал, что девочку назвали так ради него.
Больше Генри об Айрис не распространялся, что обрадовало Джека. Он понимал, что она
К дочери же Джек испытывал совсем иные чувства. Известие о Лили заставило его сердце забиться быстрее. Он дал себе торжественную молчаливую клятву, что будет выделять на нее деньги, оплатит хорошее образование и обеспечит всем, в чем она будет нуждаться. Джек даже представлял себе, как в один прекрасный день они встретятся. Вот девушка сходит с корабля в Саутгемптоне, темноволосая красавица, вылитая мать. Он подозревал, что мгновенно и по-настоящему влюбится в дочь.
Но если при новости о Лили сердце у него забилось быстрее, то при известии о сыне оно едва не выскочило из груди. Генри, уже находясь в Бомбее, получил весточку от Канакаммал. Она сообщала, что, как и обещала, родила здорового крепкого мальчика и назвала его Чарльзом в честь корнуэлльского дедушки. Перечитывая строчки, написанные мелким почерком Генри с идеально закрученными петлями, Джек плакал.
У меня сложилось впечатление, что Канакаммал сделает все возможное, чтобы сын тебя знал. Она надеется, что когда-нибудь вы встретитесь, а до тех пор будет хранить твой образ в его сознании. Никакое расстояние не помешает ему вырасти, почитая тебя так, как ты любил собственного отца.
Джек смял письмо в кулаке. Жена показывала, что прощает ему все горести, которые он на нее навлек. Она сохранит самую большую его драгоценность — сына. В этом мальчике продолжится род Брайантов. Ему обязательно надо будет привезти ребенка в Корнуэлл и познакомить с родиной его предшественников, мужчин рода Брайантов.
Джека поразила мучительная ирония, скрывавшаяся в том факте, что его отца и сына не только одинаково зовут. Они вызывали в нем одни и те же мучительные чувства. Полюбит ли его юный Чарльз? Задумываясь об отце, Джек тоже всегда спрашивал себя, как тот к нему относился. Что более важно, сумеет ли Джек оправдать то уважение, которое ему будет оказываться? Он постарается. Канакаммал делает так, что Брайант сможет построить взаимоотношения с сыном. Жена ни о чем не просит Джека, но позволит ли она ему забрать Чарльза? Никакая мать добровольно не отдаст сына. Брайанту было все равно. Желание, чтобы этот мальчик был рядом, оказалось сильнее всех остальных. Мечта ввести сына в бизнес-империю, на счет которой Джек строил такие большие планы, была не просто томлением, игрой воображения. Идея представлялась ему реальной и достижимой. Может быть, он наконец-то сумеет сделать что-то такое, что вызвало бы одобрение старшего Чарльза, — хорошо воспитать сына. Когда Джек представил себе, как приятно было бы, если бы отец стал им гордиться, ему на глаза опять навернулись слезы, но от доброго, волнующего чувства. Ему стало легко, тяжесть, угнетавшая его весь последний год, растворилась.