Шрифт:
Твоим семи гномам, любовь моя:
Дидо, Таносу, Элли, Стергиосу, Ианде, Коке и Селе1
Первое «почему»
Две детские кроватки оторвались от пола, вылетели из открытого окошка и поплыли по темному небу. Леда спохватилась первой.
Вот и славно, а то Иро уже всю душу вымотала: «Леда, может, там не так уж и плохо».
Леда тогда вперила в нее убийственный взгляд. А Иро продолжила: «Может, окажется, что дедушка очень даже милый человек». Последовал убийственный взгляд номер два.
– Настолько милый, что мы сроду его не видели?
– Может, он просто очень старенький, поэтому не путешествует.
– Ясно одно: ты глупышка, каких свет не видывал.
В другой раз Иро дернула бы Леду за волосы или укусила бы, но сейчас лишь выдохнула – «уф».
Все началось…
Леда закрыла глаза и постаралась вспомнить, как проходили дни, когда все еще было нормально. Полдень. Вся семья в сборе. Большую часть времени проводили на кухне. Там ели. Все вместе накрывали на стол. Ну, точнее, почти все: папа часто пытался ухватить лакомый кусочек прямо из кастрюли. Мама на него ругалась:
– Ну что за дурная привычка – лезть в еду руками?
– Но так вкуснее!
Папа подмигивал им и корчил рожицы. Мама строила гримасы в ответ. Девочки смеялись. Папа хватал по кусочку и отправлял дочкам в рот.
– Отличный пример ты им подаешь. Есть руками.
– Я учу их выживать.
– На случай, если они окажутся одни посреди леса?
– Посреди леса или посреди любой середи, где нет ножей и вилок.
У папы всегда получается перевести маму в турборежим. То в режим турбо-хохотаний, то в режим турбо-рыданий.
Однажды папа ушел, и мама была по уши в турбо-рыданиях. По вечерам он звонил им сказать «споки-зевоки» – так они желали друг другу спокойной ночи.
– Пап, а нам точно нельзя прийти тебя проведать? – спросила однажды Иро.
– В больницу не пускают маленьких детей.
– Тогда обещай, что скоро приедешь.
– Я мечтаю об этом так сильно: отсюда до туда и обратно, до неба, вокруг горы, а затем…
– Пап, остановись!
– Спокойной ночи, мои незабудочки.
– Доброй ночи, папоротник.
Вот такой у них папа: всегда найдет способ рассмешить.
В те дни мамы подолгу не было дома, но девочки отлично проводили время у госпожи Катерины в соседней квартире. Госпожа Катерина готовила наивкуснейшие булочки и апельсиновые пироги2. Но что самое замечательное, так это возможность видеться с Ольгой, дочкой госпожи Катерины: она была красавицей и училась танцам. Ее уши были увешаны несметными сережками, а в волосах пряталась самая настоящая татуировка. Крошечная птичка, порхающая по шее, показывалась, только
– Мам, ты видела? У Ольги на ушах так много сережек!
– Нет, моя хорошка, не видела.
– Да как так-то, мам! Их очень-очень много!
– Не видела, Иро. Я устала. Дай мне отдохнуть.
– Леда, а ты видела?
– Да, Иро, но не считала.
– Вполне может быть, что их аж двадцать.
– Нет, пять на правом ухе и шесть на левом.
– А говоришь, не считала! Когда вырасту, я тоже буду носить пять сережек на правом ухе, шесть на левом, а может, и бабочку на шее набью.
– Но это же повторюшничество! И вообще не дело, что ты вечно за всеми повторяешь. За мной тоже!
– А почему бы и нет, Леда? Это несправедливо. Когда вырасту, хочу стать как Ольга. И танцевать днями напролет.
– Повторюшка… повторюшка…
– Вовсе нет! Мне просто нравится то же, что и ей. Мам, скажи Леде! Это нечестно… И потом, я ж не птичку хочу набить, а бабочку!
– Повторюшка… И трусиха! Чуть что, сразу маму зовешь.
Тут мама разрыдалась. Вот так внезапно. Иро тоже заплакала и побежала обнимать маму. И Леда. Они и уснули все вместе на двуспальной кровати: не почистив зубы, не надев пижамы.
На другой день мама объявила, что вечером ее не будет дома.
– Вы посидите с Ольгой.
– Ольга сюда придет?
– Да, девочки, придет. Ведите себя хорошо, и чтоб в десять были уже в кровати.
– Но мам, завтра ж суббота.
– Суббота? Тогда в одиннадцать.
Тот вечер был одним из лучших. Ольга пришла со своей пижамой. Целую ночь гостья была в полном их распоряжении. Божественно! Они ели пиццу и болтали о всяком.
Заливаясь хохотом, выдали папу с потрохами: рассказали, как он ест из кастрюли. Потом играли в «правду или действие». Нужно отвечать честно, иначе проиграешь. Вот Леда и спросила Ольгу: «Ты знаешь, почему нашего папы нет дома?» – но Ольга не ответила и воскликнула: «Это не игра, а полная скукотища. Время танцевать!» Тогда-то и началась настоящая пижамная вечеринка. Ольга включила громкую музыку и закружилась в танце. Леда с Иро любовались, смеясь.
– Давайте, девчонки! Потанцуйте со мной!
Сестры смотрели на нее в нерешительности. Топтались на месте: шаг вперед, шаг назад. Танцевать хотелось, да не умелось. Тогда Ольга устроила для них мастер-класс. Вскидывала руки, махала ногами, прыгала – и девочки повторяли за ней. Они смеялись и танцевали.
Наплясались так, что пот катился градом. Ольга умостилась меж двух кроватей.
– Ольга, здорово так двигаться, да?
– Да, здорово!
– Тоже хочу стать танцовщицей, когда вырасту.
– Даже если не получится, все равно танцуй. Всегда. В танце удивительная сила. В древние времена на Мадагаскаре, когда мужчины пропадали на войне, женщины и девочки танцевали днем и ночью не переставая. Они верили, что своими движениями посылают мужьям силу, храбрость и удачу. Потому и не останавливались ни на минуту.
На следующий день мама принесла им два небольших свертка: подарки отпапы. Девочки с нетерпением их развернули. Внутри были маленькие блокноты: красный для Леды, голубой для Иро. «Для записей отом, как проходят ваши летние дни вгостях удедушки. Так вы незабудете мне всё-всё рассказать, когда вернусь».