Золушка для герцога
Шрифт:
– Напротив, Себастьян. Я действую исключительно в твоих интересах, я в этом искренне уверен. Я фактически уже принял приглашение от сэра Барнаби и леди Гвендолин Салби как от своего, так и от твоего имени.
– Насколько я понимаю, это родители моей предполагаемой невесты?
Хок поджал губы:
– Да, Оливия Салби дочь сэра Барнаби и леди Салби.
Себастьян насмешливо покачал головой и встал:
– Какое бы приглашение ты ни принял от моего имени, боюсь, тебе придется отказаться от него.
Он двинулся
– Что ты делаешь? – помрачнел Хок.
– Ухожу. – Себастьян с жалостью посмотрел на брата. – Но прежде чем уйти, я готов сделать тебе ответное предложение, Хок… – Он остановился у дверей.
– Предложение? – Упрямство брата так глубоко обеспокоило его, что – вопреки его всегдашнему самообладанию – Хок едва сдерживал себя.
Себастьян кивнул:
– Как только ты женишься – удачно и счастливо, конечно, – я обещаю серьезно подумать над тем, чтобы и самому сунуть голову в мышеловку!
Он тихо прикрыл за собой дверь и зашагал прочь.
Хок тяжело откинулся в кресле. Несколько секунд он неотрывно взирал на закрытую дверь, потом потянулся к графину и от души плеснул себе бренди.
Герцог взял себе за правило никогда не посещать деревенские приемы после закрытия сезона и роспуска палаты лордов на лето. Он согласился провести неделю в Норфолке у Салби по одной-единственной причине – свести Себастьяна с юной девушкой, которая, как он надеялся, может стать его женой.
Его личное знакомство с сэром Барнаби было шапочным – обедали несколько раз в клубе вместе, не более. Во время сезона Хок не имел чести познакомиться с женой и дочерью этого джентльмена – Салби не получили приглашения на те три бала, куда Хок сопровождал Арабеллу, – но он навел справки и узнал, что после смерти отца Оливия Салби унаследует «Маркхам-парк» и окружающие его тысячу акров земли. Для Себастьяна, как младшего брата герцога, это был бы идеальный вариант.
– Вот ты где, Джейн. Хватит стоять столбом на ступеньках, девочка. – Леди Гвендолин Салби, увядшая красавица лет сорока с лишним, едва сдерживала недовольство, глядя на то, как объект ее внимания остановился на широкой лестнице, не решаясь ни спуститься вниз, ни подняться наверх. – Нет, не спускайся сюда. Вернись в мою комнату и принеси мне шаль, пока гости не начали собираться. Шелковую, с желтыми розочками. Похоже, погода собирается меняться, Салби, – обеспокоенно повернулась она к дородному супругу, стоявшему рядом с ней в просторном холле в ожидании приглашенных.
Джейн видела, что сэр Барнаби, который был на двадцать лет старше своей жены, чувствует себя очень неуютно в сорочке с высоким воротом и туго завязанном галстуке. Желтый жилет невероятно растянулся в попытке охватить объемистый живот, коричневый сюртук и кремовые бриджи были не в состоянии скрыть этого натяжения.
Бедный сэр Барнаби, думала Джейн, покорно
– Захвати и мой белый зонтик, Джейн! – прокричала ей вслед Оливия, копия своей матери в юности, с округлой фигуркой, голубыми глазками и золотыми кудряшками, причудливо уложенными вокруг пригожего невинного личика.
– Леди не подобает так кричать, Оливия. – Леди Гвендолин явно была шокирована поведением дочери. – Что подумает герцог, если он тебя услышит? – Она принялась энергично обмахиваться веером.
– Но вы-то кричали, мама, – недовольно надула губки Оливия.
– Я хозяйка дома. Мне можно кричать.
Джейн улыбнулась, продолжая подниматься по лестнице. Она знала, что абсолютно лишенная логики перебранка между матерью и дочерью продлится еще несколько минут. Последнюю неделю во время подготовки к приему гостей споры – временами весьма горячие – стали постоянным явлением, и в большинстве из них фигурировал «герцог» или «его светлость». Поскольку герцог Сторбридж будет почетным гостем Салби на этой неделе – о чем постоянно твердили прислуге, которая беспрестанно мыла, чистила, скребла и полировала «Маркхам-парк», подготавливая его к приему «его светлости, герцога».
Джейн не надеялась, что ее включат в какое-либо из предстоящих мероприятий, она наверняка даже не увидит блистательного герцога. Ведь она всего лишь бедная родственница Джейн Смит. Дальняя родня, которую Салби просто пожалели и милостиво предложили кров, когда ей было десять лет.
Когда сэр Барнаби и леди Гвендолин впервые привезли ее сюда, «Маркхам-парк» показался ей огромным и пустынным, ведь все свое детство она провела в крохотном домике приходского священника на южном побережье, с любящим вдовым отцом и Бесси, престарелой, по-матерински доброй экономкой.
Но Джейн утешила себя тем, что «Маркхам-парк» по крайней мере недалеко от моря. Временами, когда неусыпное око леди Салби давало сбой, она убегала на изрезанный волнами берег и наслаждалась его дикой, неприрученной красотой.
Джейн очень скоро открыла для себя, что Норфолк особенно хорош зимой, когда море, казалось, ярится и сражается против всех запретов самой природы, как и ее внутреннее естество стремилось сразиться против постоянно ужесточающихся светских ограничений, которые накладывались на нее. Ибо детскую и классную комнаты она делила с Оливией только до шестнадцати лет, а по достижении этого возраста ее перестали считать ровней Оливии, и она превратилась скорее в горничную и компаньонку избалованной барской дочки.