Зона 2018

Ткаченко Даниил

На Курте была так же белая больничная пижама, и своих вещей, он естественно, рядом не наблюдал. Он попытался встать и это удалось ему без видимых усилий, хотя все же голова не много кружилась.

Подойдя к окну, он увидел самую обычную на вид городскую улицу, по всей видимости Киевскую. Стекло даже на вид выглядело очень прочным, и о том, чтобы разбить его не было и речи.

Дверь тоже была заперта, и тогда Курт несколько раз сильно ударил в нее ногой. Ничего не происходило, и Курт постепенно понимал где он.

Он подошел к окну и попытался рассмотреть время и дату на большем рекламном дисплее установленном на развилке проезжей части. Ему это

плохо удавалось, но все же по ощущениям он провел без сознания один или два дня.

Постепенно он вспоминал события последнего дня что он помнил. Удар Зондера, появление «Осы»…

«Значит Зондер все таки отобрал у меня артефакт… Вообще кроме удара головой о диск колеса, меня кажется, расстреляли из пулемета» Он отчетливо помнил столбики пыли поднятые пулеметной очередью. Тогда Курт ощупал сквозь бинты голову и убедился что раны на его голове две, - место удара о колесо, и касательная рана на левом виске.

«Значит, меня просто задело пулеметной пулей, я отключился, а затем меня подобрали научники… Нет, не сходится. Во первых ученые очень редко кого берут к себе на борт вертолетов, опять же военного начальника экспедиции уговорить нужно… И вторая за тот безумный день «Оса» не просто совпадение». Он окончательно запутался в догадках и решил просто ждать пока к нему придут. Неважно кто, лишь бы объяснили, где он и что происходит.

Время шло, и он томился в неведении даже не пытаясь догадаться, где он и что вообще происходит.

Заниматься гимнастикой или силовыми упражнениями не хотелось, и тогда он просто лег на койку и стал думать. Его психика и мозг работала на много интенсивней человеческой, и следовательно требовала более длительного отдыха. По этому он и любил одиночество.

Как это бывает от госпитальной скуки, он начал вспоминать свою жизнь, год за годом, - и хотя его память во истину была уникальной, но все же иногда требовалось время чтобы вспомнить досконально тот или иной эпизод. Как ни как он приблизился к тому рубежу, который у простых людей считается пожилым возрастом.

«Ну и ну, через полгода юбилей будет. Интересно, я не старею, или же старею, но очень медленно? И с толком ли я расходую данную мне сверх возможность? Которая сама по себе в сотни раз возвышает меня над этими жалкими созданиями? А как, как спрашивается я должен расходовать эту возможность?! Если я даже не могу нормально, без скандала и нервов купить пачку сигарет?! Конечно, не всегда так было, - в былые времена я довольно спокойно с ними общался, и даже имел друзей. Но время шло, и уже лет в десять я понимал, что сильно отличаюсь от сверстников. Отличался по всем параметрам, и в юности вовсе отрекся от людей. Мог по несколько дней ни скем не говорить, и обложившись книгами авторов которых превратили в изгоев из-за того что они писали о тех вещах которые будили разные, странные мысли в зажравшихся, однобоких и тупых сознаниях людей. Любил много думать, и поскольку этот процесс проходит в моей голове не так как у всех, я ставил перед собой просто невыполнимы задачи, и решал их как мог. Но результатами, ни с кем не делился, - и рад был бы, но никто, даже самые лучшие умы не воспринимали меня, - просто не понимали или, же я не мог выразить все те чувства словами.

Нигде, ни в каком коллективе меня не принимали, потому что я этого не хотел, я отвергал все посылы людей на сближение и дружбу, я смеялся им в лицо на их откровения, и все ради одного, - чтобы меня оставили в покое и даже не пытались общаться. Ведь в ином случае итог был предсказуем, рано или поздно я все равно

бы выкристаллизовался из этого самого общества, потому, что я не являюсь человеком. Я человек будущего, в прямом смысле слова. И дело не в Зоне, не она меня породила, просто мое рождение и образование Зоны, очень удачно совпали…

Для меня даже самые образованные люди являются обычными ограниченными обывателями, мещанами. Они как компьютеры, - их разум забит математическими формулы которые они в тайне ненавидят, но все равно для меня они сродни пустышкам.

И лишь в Зоне я нашел свое место, в ней меня считают не странным отшельником ненавидящим людей и будившим в их головах странные мысли от которых они открещиваются, а духом во плоти, почти что живой легендой, - здесь все мои странности и мысли воспринимаются как должное, ведь это Зона, - новый мир, который поглотит все планету, а когда, - это вопрос времени. Зона растет медленно но не уклонно…» Курт встал с койки и подошел к окну. Вечерело и на Киев опускались сумерки, в некоторых квартирах зажигался свет. Курт смотрел на этот вполне обычный городской пейзаж и ничего кроме отвращения и раздражения не испытывал. Резкие звуки автомобильных сигналов, вой сигнализации, постоянный и монотонный гул двигателей постепенно взводил нервы до предела. Все эти звуки большего города раздражали его до зубовного скрежета, а люди, - слепо идущие домой после работы казались заведенными болванчиками которыми всю их жизнь управляли глупые, выдуманные правила и понятия о жизни. Куда милее ему был привычный пейзаж Зоны, - мертвый, застывший на века, без лишних звуков, без суеты…

Курт вспомнил свой последний выход из Зоны за периметр. Он уже тогда в глубине сознания понимал, что это его последний визит на большую землю… И до этого тяжело было решиться выйти на улицу, - толпа раздражала, пугала, постоянное и беспричинное чувство опасности угнетало и хотелось достав оба браунинга стрелять лишь бы только не подпускать к себе людей… Для всех первые шаги по Зоне это большое испытание, и особенно после длительного пребывания за периметром, но для Курта все было на оборот. Трудно было первое время перестроится, перестроится психически, поверить что не нужно стрелять «голубых касок» или НАТОвцев и что можно не боятся ни аномалий и тем более мутантов. По этому все происходящее казалось не реальным, будто дурной сон. Слишком сильно внешний мир контрастировал с Зоной.

Такое поведение не сомненно вызывало повышенное внимание у сотрудников правоохранения, но на пистолеты у него всегда с собой было настоящее разрешение, а без прямых улик доказать сталкерство почти не реально…

В коридоре на конец раздались шаги, дверь открылась и на пороге появился человек в украинской, военной полевой форме. На плечах у него были погоны полковника, а на вид ему было не больше тридцати пяти, но седой ежик волос и сеть мелких морщин говорили об обратном. Он остановился на пороге и закрыл дверь.

– Вы, я вижу, оценили наше нововведение?
– Спросил он, имея в виду окно бронированного стекла.

– Весьма и весьма. Значит, украинцы могут заимствовать у западного мира и полезные вещи.- В тон ему ответил Курт. Он не спешил расспрашивать, где он и что происходит. Раз собеседник сам начал беседу отдаленной темой, значит нужно поддержать ее.

– Ну да, психологи считают, что окна без решеток куда более лучше действуют на подсудимых и пациентов психиатрических лечебниц.

– А в каком из вышеперечисленных заведений нахожусь я?