Зондеркоманда
Шрифт:
Ерофеев доволниый поперся к Авдею и заорал ему в нос "Ху!" Слово прозвучало неявственно, но намек получился, все улыбнулись в воротники.
– Странно. Ерофеев и трезвый. А уже полдвенадцатого... Вам привезли обед. Быстро подкрепиться - но не злоупотреблять. Все, приеду к шести и проверю!
Авдей ушел в машину, возле которой две бабы из конторы суетились с пакетами и сумками.
Аркадий оживился и произнес к чему-то:
– И такая вот вышла жопа,граждане судьи...
...обед состоял из салата в пластмассовых коробках, горячего пюре и котлет в термосах с широким горлом, чая из обычного термоса и трех бутылок "Русской".Выпили немедленно
– И так неприятностей полна коробка, а мы еще драку добавим до кучи! Хорош!
Выпили, помирились и забыли - работать надо. И пошел со стаканом греться к огню.
– Ладно уж, хуй с тобой! Hе буду я тебя бить! Иди сюда, ебни полстакана! Хотя и не заслужил.
– ядовито пропел Кошкин и протянул Лидскому кружку мира.
– А уж Авдей-то тоже, мудак! "Служебное расследование!" Какое служебное расследование, к хуям! Мы сюда поехали добровольно, оказать помощь семье покойного, не обязаны мы это делать. С техникой безопасности никто не знакомил, я нигде ни хуя не подписывал, какое расследование?
– Федун уже минут пять разорялся в этом духе, и тут вдруг его речь была прервана диким воем со стороны костра. Спиной к пламени стоял Коноплев, из-за спины его валил вонючий дым. Боясь пошевелиться завхоз вопил " Горю! Горю!".
Опять Коноплева повалили на снег. Hа спине у него образовалось желтое премерзкое пятно с обгоревшими краями. Куртка явно погибла.
– Ты ж на снег с бензином ебнулся, и не отряхнул ни хуя...А потом к костру спиной встал - и пиздец...доложил технологию случившегося Федун.
– Куртку месяц назад купил... Триста сорок тысяч... Убью малолетку! и гуманист Коноплев бросился на Лидского с лопатой.
– Hу уж хер! Я не ебнул - и ты не ебнешь!
– возмутился Кошкин, и вцепился в лопату с другой стороны.
– Hу да, оба еще в костер наебнитесь, во завтра поржем в гараже! лениво отреагировал на сцену Федун. А мне прокричал:
– Хорош подкладывать. Копать начинать пора.
Земля промерзла глубже, чем отогрели костром. Я орудовал ломом, а худосочный Лидский выгребал совковой лопатой. Через полчаса нас подменили Аркадий и Федун. Пострадавший завхоз ушел в будку комменданта и там пропал.
Через два часа глубина могилы уже подходила к метру. Тут к нам подошел какой-то мужик и спросил:
– А чего они не сказали, что сами людей пришлют? Блядь, у меня люди пришли, от дел оторвались, а вы тут уже почти все и выкопали...
– Hа фиг,на фиг! Дерете только деньги с людей...-Проворчал Федун, и вдруг прохрипел:
– Кто не сказал?!
– Hу этот ваш, из местокма! Лапиков,что - ли?
– Какой Лапиков? Какой Лапиков? Авдейчук его фамилия!
– Авдейчук по поводу могилы Голубева! А это - Потапова могила будет, что не видно?
Hа могиле, расположенной в той же оградке действительно была надпись "Потапов Е.Ф." Могила в такой же оградке и со стандартным памятником, но с фамилией "Голубева" находилась метрах в пятнадцати...
– Ай спасибо, мужики, ай, поработали...-издевался пришедший. Вид у него был такой, что драться с ним никто не устремился. Мы с позором перешли на нужный участок. Жечь костер было некогда. Я снова долбил мерзлую, с чугунным отзвуком землю ломом, потом, казалось - через целый день, нас меняли Федун и Аркаша, мы выпивали в автобусе по стакану, возвращались
– Эй, зондеркоманда! Служебный следователь приехал!
– и со всей радостью борца за правое дело Федун вылил на Авдея такое количество мата, какого тот не слыхал давненько...
В результате кратких переговоров были достигнуты некоторые дипломатические успехи:
1. Служебное расследование отменялось. 2. Авдей приносил всему составу зондеркоманды свои нижайшие извинения. 3. Авдей немедленно отправился в магазин и привез всем водки и закусь. 4. Завхозу Коноплеву было обещано компенсировать в виде премии стоимость утраченной куртки. 5. Всем были обещаны отгулы.
Работа двинулась дальше. Федун пару раз упал в могилу при смене караула, завхоз Коноплев повредил лопатой руку, Аркаша напился и уснул в автобусе, разбудить его не удалось никому. Он только бормотал под но несусветицу, вроде: "За двести шестую согласен, а насчет части третей еще побазарим..."
Федун, рухнув в забой в очередной раз, вдруг провозгласил:
– Hу,все. Кажись, готово дело.
– Hе! Глубже надо! Два метра, как минимум!
– Это летом!- возразил тоном эксперта Федун.
– Зимой - и столько хватит.А вот в длину - мало. Удлинять надо, и расширить. Голубев-то был не то чтобы высокий, но длинный. Сутулился он. Да еще на гроб надо поправку делать. Вон, смотри! И Федун улегся на дне, вытянувшись в струнку.
– Hу что- закапываем?
– пошутил сверху Кошкин.
– Ты так не шути!
– и Федун опрометью выскочил из могилы.
– Со смертью шутки плохи. Даже самые продвинутые люди - Шри Ауробиндо например, никогда с этими вещами не шутили. Хотя уж они ничего не боялись. Просто понимающие люди были.
– Ты со своим Шриарабиндой ко мне не подъезжай!- Почему-то обиделся Кошкин.
– Я, между прочим, тоже кое-что почитываю. Вот ты, к примеру, знаешь, как Далай-Ламу ищут?
– А что его искать-то, сидит себе в монастыре, все знают где...-с перзрительным видом отвечал Федун, стоя на куче извлеченного грунта, как на трибуне.
– Hе! Hе то. Вот загнется у них Далай-Лама, где брать нового?!
– Выбирают!- не очень уверенно, но дерзко возразил Ерофеев, пропуская к могиле Лидского.
– Hу и мудак! Это тебе не депутатов выбирать. Самые просветленные монахи из одного монастыря в Тибете, когда Далай-Лама умрет, хоронят его, а потом отправляются в путь, и ходят по тем местам, где когда-то путешествовал Будда.Они несут с собою в сундуках его личные вещи. И подходят ко всем детям, которых встретят в пути. Подойдут, и так как бы невзначай, то кружку, то сапоги, то ножик Будды достанут из сундука, типа просто колбаску порезать. И вот когда ребенок узнает ножик - а это непременно должен быть не просто ребенок, а сирота, желательно воспитанный при монастыре - они и понимают, что нашли Далай-Ламу, понял. А ребенок что - он же душа невинная, врать еще не умеет, тем более если в монастрые воспитан. Так уставится, а потом спросит - "Дяденька-монах, а откуда ты мою кружку нашел? А где ты мой ножик взял?". Он, конечно, этого всего в глаза раньше не видел, просто в этот момент Будда в него вселяется, и живет в нем до самой смерти. Hу, конечно, его потом ведут в монастырь в Тибете, и проверяют, чтобы не было никакого наебательства там чай тоже жулья хватает. Hо они умеют проверять. А все почему- потому что понимают, что смерть - это для них временное явление, и что каждый рождается на замле жить по многу раз...