Зов глубины
Шрифт:
Билли села рядом с Леоном, а Том молниеносно занял второй стул.
– Эй, Леон, подвинься – у нас гости! – Джулиан притащил ещё один стул – для светловолосой девочки. – А это, кстати, Карима.
Леон мельком взглянул на Кариму. Неудивительно, что Джулиан, его друг и сосед по комнате, в приподнятом настроении: он вечно жаловался, что на станции так мало девчонок. Наверное, весь вечер будет фантазировать, как бы охмурить новенькую. Но шансов у него маловато: во время недавнего медосмотра Матти Коваляйнен, командир «Бентоса II», упомянул, что гости останутся только до завтра.
Краем глаза Леон заметил, что мама девочки сидит с другой стороны кают-компании, болтая с Эллардом и Патриком. Карима не обращала на них внимания – её взгляд приковал Коваляйнен: закрыв дверь на мостик, он повернулся к собравшемуся экипажу. У него жилистое тело марафонца, голубые глаза, взъерошенные седые волосы и приятная сдержанная манера общения. Он мог бы сойти за профессора физики, но, рассуждая на любимую тему – заселение морей, – больше напоминал проповедника. Леону нравилась его сердечная улыбка – ему всегда казалось, что Коваляйнен оберегает четырёх подростков на борту.
– А я его уже видела, – сказала девочка, и Джулиан что-то прошептал ей в ответ. Может, рассказал, что Коваляйнен родом из Финляндии и женат на известной телеведущей, но не любит об этом говорить.
– Есть новости, – серьёзно произнёс Коваляйнен. – Кое-кто из вас, возможно, уже слышал, что произошло на острове Мауи [9] , всего в нескольких милях от нас.
Леон был озадачен: о чём говорит Коваляйнен? Разве собрание устроили не из-за того, что приключилось с ним?
9
Мауи – второй по величине остров Гавайского архипелага.
– Несколько часов назад туристы заметили на одном из пляжей Мауи много необычных крупных рыб. Теперь удалось выяснить, что это за вид – Regalecus glesne. Их было пара десятков, от трёх до пяти метров длиной. – Коваляйнен обвёл собравшихся мрачным взглядом. – Они странно себя вели – подплывали близко к купающимся вместо того, чтобы держаться от них на расстоянии. Маленькая девочка, очевидно, от страха свалилась с надувного матраса – её нашли в воде; к счастью, её удалось реанимировать. А один пожилой мужчина умер от сердечного приступа.
Леон и другие члены экипажа потрясённо переглянулись. Regalecus glesne – ремень-рыбы! Они могут достигать одиннадцати метров в длину, поэтому в прошлые столетия мореплаватели часто принимали их за огромных серебристых змей. Но несмотря на величину, ремень-рыбы безобидны, обитают в глубине и держатся поодиночке. Что заставило их сбиться в косяк и выплыть на мелководье?
Леон подумал о маленькой девочке, которая чуть не утонула. Отважится ли она когда-нибудь снова войти в воду?
– Возможно, это как-то связано с опасным происшествием, которое пережил Леон Редвей, – продолжил Коваляйнен, и Леон, услышав своё имя, вздрогнул. Другие подростки удивлённо обернулись к нему.
– А ты нам ничего не сказал! – с упрёком прошипела Билли.
– Когда мне было? –
Коваляйнен вкратце изложил, что произошло в подводном каньоне неподалёку от вулкана Кохала, а Луи Клемент высоким от волнения голосом добавил, что окси-скин – за исключением заклинившего клапана неприкосновенного запаса, – судя по всему, был исправен. Леону стало его жаль. Хотя Луи считает, что безответственно доверять подросткам водолазные костюмы стоимостью сто тысяч долларов, в глубине души он славный малый.
– Видимо, причина этих странных происшествий кроется в морских глубинах, – подытожил Коваляйнен. – Грета, Урс и Паула, отправьте, пожалуйста, как можно больше глиссеров к тому месту, где Леон сообщил о проблемах. Они возьмут пробы воды – может, нам удастся выяснить, в чём дело.
– Хорошо, – сказала Паула, накручивая на палец светлую косу, в которой виднелись первые седые волосы.
Урс, геолог со швейцарским акцентом, и биолог Грета тоже кивнули.
Леон одобрял идею отправить на место происшествия глиссеры. Эти приборы из немецкого Центра исследований Мирового океана «ГЕОМАР» длиной около метра напоминают жёлтые модели самолётов – даже крылья есть. Они могут автономно и в группе производить геологоразведочные работы в океане и собирать данные – в том числе на большой глубине. А расход энергии у них как у велосипедной фары.
– А до тех пор всем членам экипажа, которые дышат жидкостью, нырять строго запрещено, – закончил свою небольшую речь Коваляйнен. – Думаю, нет нужды напоминать, что морские глубины до сих пор недостаточно исследованы, и я хотел бы избежать других неприятных сюрпризов.
«Нырять строго запрещено». Эти слова эхом звучали в голове у Леона, и в первую минуту он от потрясения не мог вымолвить ни слова.
– А как же наши напарники?! – воскликнул Джулиан. – Они ждут нас снаружи!
– Постарайтесь позаботиться о них изнутри. Или ныряйте в жёстких водолазных скафандрах.
Джулиан выругался себе под нос:
– Ну, не знаю, как отреагирует Караг, если я явлюсь к нему гудящим металлическим жёлтым человечком. Надеюсь, он от меня не удерёт. По сравнению с Люси и Шолой он тупой как валенок.
– Да не переживай, – вмешался тринадцатилетний Том – самый младший из них. А из-за курносого носа он, к его досаде, выглядел ещё младше. – Карагу лень охотиться самому. Пока ты его кормишь, никуда он со станции не денется.
Тем временем учёные начали обсуждать происшествия и их возможные причины.
– А как насчёт того странного эха, которое незадолго до инцидента с Леоном зафиксировал ультразвуковой локатор? – спросила Грета Халворсен. – Вам удалось его идентифицировать?
Леон прислушался. Что ещё за эхо? Он впервые о нём слышит.
Джулиан нагнулся к Кариме, вероятно, объясняя ей, что с помощью гидролокатора и эхолота можно обнаружить объекты на дне моря: специальный прибор посылает в море звуковые волны, а на борту на основе отражённых импульсов (эха) создаётся изображение. Таким же способом летучие мыши ориентируются в тёмных пещерах, а дельфины и кашалоты – в море.