Шрифт:
Посвящение
Страницы дневников моих, шагов незримых тихие следы.
Искателям.
Бесценной Эос, ушедшей, но не угасшей.
Благодарности
Лидии Николаевне Казаковой, в надежде на вечную встречу. И всем моим наставникам, учителям – за труд любви, за веру в Бога и веру в человека.
Супруге
Поэтам Мамеду Халилову и Ларисе Желенис. Вы не просто стали литературными редакторами этой книги – благодаря вам я словно заново рождался!..
«Я остался один средь пустыни безбрежной…»
***
С…
Я остался один средь пустыни безбрежной,
Поражённый известьем о смерти твоей.
Вмиг поблекли все краски моей жизни мятежной,
И предвечная осень воцарилась над ней…
И в глухие рыдания вылилось сердце.
И сломался мой посох надежды земной.
И я бил себя в грудь – там, где узкая дверца
В неизведанный мир, напоённый весной.
И я взял мою Книгу с золотистым обрезом –
Я свой меч беспощадный из ножен извлёк,
Свои жгучие слёзы я рубил им и резал!..
Но твой образ прекрасный перед ним не поблёк.
За разлукой земною иная разлука
Мне открылась – как путь всё равно что до звёзд. –
То ль за все прегрешенья – нам суд и наука…
То ли милости трепетной сказочный мост…
2017 г.
*******
Время ясно слышать
«Вот и вновь непогода. И всё мне, как будто бы, снится…»
***
Вот и вновь непогода. И всё мне, как будто бы, снится.
Едут воины-тучи и льётся небесная сталь.
Вот и снова на сердце слетела усталая птица,
Серым лебедем свила гнездо и согрелась печаль.
Я так много прошёл, мне не стыдно собою гордиться.
Я узнал, как устроено всё, что я вижу вокруг.
Только что же мне делать с моей своевольною птицей?
Её можно прогнать, но её не покормишь из рук…
Я открою окно, я раздвину тяжёлые тучи,
Прогоню мою птицу в просторы небесных морей.
Опустеет гнездо, но не станет мне легче и лучше –
Я заплачу о том, что не знаю язык лебедей.
1992 г.
«Когда
***
Когда могучий здравый смысл
В своих крикливых воплощеньях
Заляжет набираться сил,
Мне, бывшему весь день мишенью,
Как ею здорово не быть!
Какое счастье – осторожно
Зажечь свечу и ощутить
Знакомый ветерок по коже,
Войти в семью любимых книг,
Во тьме таинственно оживших,
С тоскою вспомнить чей-то лик,
Всплакнуть о бывшем и не бывшем.
И, насладившись тишиной
И дрожью сонного пространства,
Оставить книги за спиной,
Уйти куда-то… но остаться.
Остаться. И, открыв окно,
Вдохнуть медлительно, поглубже –
И вдруг в восторге обнаружить
Всё то, что смертным не дано!..
***
«Выключатель, пятачок розетки…»
***
Выключатель, пятачок розетки. –
Не сдержусь, ударю кулаком…
Чтоб кленовая горела ветка
Вместо лампочки под потолком.
Чтоб не затмевал живые звёзды
Электрический холодный свет,
И прервать мои ночные грёзы
Мог один серебряный рассвет.
Чтоб аппаратуры электронной
Мне не помешал ни скрип, ни свист
Слышать, как в зелёном зале тронном
Падает, кружится жёлтый лист…
Потому что осень скоро, осень –
Время звёздных и земных дождей,
Время убегать под сумрак сосен,
Время ясно слышать для людей.
***
«Тишины, тишинищи б омутной!..»
***
Тишины, тишинищи б омутной!..
Ах, оставьте меня, – устал!
Суетою слепою тронутый,
Всё я слышал. И всё сказал.
В одиночестве б – одиночества.
Тень моя, убирайся прочь!
Лишь твоё признаю высочество
И выслушиваю тебя, ночь.
***
«И тихое слово, и скрипка, и флейта…»
***
Б. Г.
И тихое слово, и скрипка, и флейта
О том, что незримо, расскажут.
Но горние звёзды, деревья и ветер
Не станут искать пропажу:
Она будет слишком мала. И задача
Останется прежней: быть ближе,
Быть ближе и выше. И всё это значит,
Что следует только услышать
В биении сердца, в дыхании ветра
Неслышимое – о незримом,