Шрифт:
Зов Полярной звезды
Есть такая болезнь, от которой нельзя излечиться,
Нет таких порошков, и болезнь эта очень стара.
В габаритах квартир никогда ничего не случится,
Здесь промокнуть нельзя и обжечься нельзя у костра.
Мириадами
Неизвестен маршрут и конечная цель на пути,
И сияет звезда, осветив моё сердце лучами,
До которой всю жизнь я пытался когда-то дойти.
Перевалы судьбы я всегда штурмовал безупречно,
И в надежде подчас был уверен, что карты не врут.
Я шагал и шагал по дорогам своим бесконечным,
А она всё звала, намечая мне новый маршрут.
Под мерцанье огней в бесконечность Вселенная мчится,
Зов Полярной звезды оставляет на душах следы.
Есть такая болезнь, от которой не надо лечиться,
Потому что вся жизнь начинается с этой звезды.
Печаль весенняя…
Понимаешь, опять тревожно.
Иль весна во всём виновата?
Иль мне снова чего-то надо
На далёких тропах таёжных?
В тех краях, что вблизи от рая,
Где багульник цветёт на сопках?
И весенней печали робкой
Ни начала нет и ни края.
Тропы узки и скалы круты,
Почему ж тогда я скучаю
По костру и по кружке чая
На пути своего маршрута?
Снова видится на закате
Табор наш у речного брода,
Где кругами на перекате
Водит хариус хороводы.
… Не забыть то что в жизни свято,
Всё так просто, и всё так сложно.
Понимаешь, опять тревожно…
Иль весна во всём виновата?
Колючим снегом февраля
Тропинка в никуда плеядой томных дней
На горизонте миражом дрожит.
И снова белый снег над памятью моей
Колючими снежинками кружит.
Заснеженный кордон зимою упоён,
Торосами расписана река.
Там старый вездеход, как добрый почтальон
Нам письма привозил издалека.
У каждого в судьбе горит своя звезда,
Свой трудный перевал и свой редут.
И не было нужней тех писем никогда,
Поскольку понимали, что нас ждут.
Профессию свою безвыходно любя,
Так трудно непохожее принять.
Ведь в каждый образец вложили мы себя
И труд, который многим не понять.
Развесила зима по крышам бахрому,
По окнам расписала вензеля.
Холодная метель по сердцу моему
Прошлась колючим снегом февраля.
Безнадёга
Вновь
И вагонная дробь затухает с обеих сторон.
Остановится поезд московский всего на минуту,
И я тихо ступлю на ночной молчаливый перрон.
Звонко треснет в ночи от мороза сухая лесина,
И почувствую разом, как в лёгкие холод проник.
В безнадёге уткнётся мне в ноги замёрзшая псина
И затихнет, пытаясь согреться хотя бы на миг.
«Что, дружище, замёрз? Ну, иди, я тебя отогрею!»
И горячей ладонью замёрзшие трону бока.
«Я подумал сейчас, и возникла такая идея:
Может, нам расставаться надолго не стоит пока?
Приведу тебя в дом, где собачьи закончатся муки,
Ты поймёшь навсегда, что бывает и в жизни светло!
В нём меня и тебя приласкают любимые руки,
В этом доме уютно, а главное – очень тепло».
Но слова растворятся под небом пустынным и гулким,
Где-то ухнет вдали подо льдом засыпающий плёс.
…И пойдём в никуда по холодным ночным переулкам,
Я – таёжный бродяга и мой замерзающий пёс.
В маршрут
В стылом воздухе повисли облака,
И туман таёжный под ногами.
Карабин и тяжесть рюкзака
Нас совсем не делают богами.
Мы идём, сбивая с трав росу,
Утро ярко и неповторимо.
Если б эту дивную красу
Можно было подарить любимой!
В каждом сердце милые глаза,
Беспокойны наши дни и ночи.
Мы вернёмся. Мы придём назад.
Только помните о нас. И ждите. Очень!
Я-вечный странник…
Я-вечный странник в жизни этой
С пустой котомкой за плечами.
Зачем брожу по белу-свету,
И почему не сплю ночами?
Что нужно мне, чего ищу я
Среди дождливого ненастья?
Быть может, по земле кочуя,
Ищу ненайденное счастье?
Пропахшее солёным потом,
Оно бредёт, конца не зная,
Надеясь, что за поворотом
Давно лежат ключи от рая.
…В моей дороге ветры свищут,
И под дыханье тех ветров
Ловлю тепло на пепелищах
Давно погашенных костров…
Холодный фронт
Ну, вот опять идёт холодный фронт…
Дожди стеной от края и до края
В таёжных далях прячут горизонт,
Под гнётом туч вершины накрывая.
По мокрым тропам много не пройдёшь,
Лежит в углу ненужный накомарник,
А по брезенту хлещет чертов дождь,
И холодит давно промокший спальник.