Зов сердца
Шрифт:
— Я хочу, — начала она неуверенно, но конец фразы прозвучал смело и убежденно:
— Чтобы ты занялся со мной любовью.
— Ты уверена?
— Вполне.
— А ты не ошибаешься в своих чувствах, может, ты считаешь, что чем-то мне обязана?
— Я думаю, меня разорвет на части, если я не испытаю твоей любви.
Слова шли из самого сердца. Для Джейсона этого было достаточно. Он поднял Дану на руки и понес.
— В любую секунду ты можешь вернуться, — сказал он, а глаза молили не делать это.
Но не было и намека, что она собирается передумать. Дана чувствовала, что ее женское начало как
Дверь в комнате Джейсона закрылась. Она приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его так, после чего не могло быть отступления. Ей отчаянно хотелось узнать, куда приводит страсть и что представляет собой пик захлестнувшей ее чувственности.
Осторожно подняв Дану и положив ее на кровать, Джейсон серьезно посмотрел на нее.
— Никаких сожалений?
— Ни теперь, ни потом, — пообещала она.
А если и будут — она сохранит их при себе, решила Дана, инстинктивно понимая, что сожаления будут куда печальнее, если этого не случится.
Джейсон взялся за край ее свитера и медленно снял его. Там, где его пальцы касались ее кожи, оставался раскаленный след. Он дотронулся до холмика ее груди, взял его в руку, и Дана почувствовала, что умрет, если он не коснется соска. Одним умелым движением он расстегнул лифчик и какое-то время восхищенно смотрел, и если Дана когда-нибудь беспокоилась по поводу своей привлекательности, то этот взгляд рассеял все сомнения. Восхищенный, он дотронулся до распухшего розового соска сначала подушечками пальцев, потом языком. Дана выгнула спину от порыва новых чувств, охвативших ее.
От каждого легкого прикосновения и страстных поглаживаний возникало удовлетворение и тут же пропадало, поднимая новое, еще большее желание — как у альпиниста, открывающего новые вершины, более яркие, чем предыдущие. Она уже не знала, где кончались одни ласки и начинались другие — все превратилось в сплошную волну, то поднимавшую, то опускавшую ее. А потом наступила пустота, и Дана не могла понять, в чем дело.
Тело Джейсона горело, как и ее собственное. Его желание читалось на его лице. Он, казалось, решил разжечь страсть до такого состояния, когда оба не смогут ни секунды ждать завершения. Этот момент быстро приближался.
И это последнее мгновение Дана ожидала со страхом — вдруг назревавшее между ними чувство рухнет. Она была уверена, что здравый смысл отнимет у нее нежность Джейсона и ее любовь. Когда ее тело выгнулось навстречу его телу, требуя завершения, он еще сдерживал себя, и она заметила в его глазах оттенок беспокойства. Джейсон тоже ждал — вдруг она передумает, — и давал ей время преодолеть свое желание.
Дана потянулась к нему, смело лаская его тело и тем самым подтверждая, что не пожалеет. И он не смог сдержать стон, когда ее ласки стали еще более настойчивыми. Джейсон улыбнулся.
— Я понял, — пробормотал он и склонился над ней.
— Я надеюсь, — сказала она, — есть о чем поговорить, но, думаю, сейчас самое время связать себя обязательствами…
Многозначительность
Был один краткий миг неожиданной обжигающей боли, а затем Дана наконец почувствовала ту завершенность, которая так долго ускользала от нее. И на волне этих новых ощущений она забыла о соскочившей с языка глупой фразе, забыла все. Сердце бешено колотилось, кровь горячо пульсировала, пока, наконец, она не почувствовала невероятное облегчение, будто опустилась с небес на землю. И только утром она вспомнила ту фразу. Проснувшись, Дана увидела, что Джейсон, приподнявшись на локте, смотрит на нее. Его сонная нежная улыбка перевернула все внутри.
— Итак, давай поговорим об обязательствах, — он водил пальцем по ее груди.
— Я не могу ни о чем говорить, когда ты так делаешь, — сказала Дана. К ее сожалению, он предпочел поговорить.
— Ну, так что ты думаешь относительно обязательств?
Она вдруг разволновалась, заметив на комоде семейные фотографии в серебристых рамках. И покачала головой.
— Поговорить — идея хорошая… Для некоторых.
— А для тебя?
— Но не для меня.
— А почему ты вчера вечером выбрала это? Раньше ты никогда на это не шла?
— Потому что я… — она увидела ждущий взгляд и ожидание, Написанное на его лице, но никак не могла заставить себя произнести слова, которые он надеялся услышать. — Потому что я доверяю тебе. Разве этого мало?
Минуту Джейсон смотрел ей в глаза, потом вздохнул.
— Пока — да, — согласился он. — Но я хочу большего, чем случайная ночь с тобой, Дана.
— Ведь совсем недавно я для тебя была ничто, ты мог смахнуть меня, как пушинку. С чего такая резкая перемена?
— Если бы я мог объяснить, — сказал Джейсон. — Я ожил в последние несколько недель, чего не мог сделать многие месяцы. Ты раскрыла во мне качества, о которых я не подозревал. Многое во мне, может, и отсутствует, но я не глуп и могу распознать то хорошее, что у меня сейчас в руках. Я дам тебе все, что ты попросишь. Я дам тебе все, что ты захочешь. Но я не знаю одного — границы своего терпения.
— Как это?
— Что я пытаюсь сказать? Я не знаю, как долго смогу ждать.
Дана была потрясена невысказанной угрозой, таившейся в этих словах, но попыталась притвориться смелой и позадирать Джейсона.
— Ты пойдешь на все?
— На все, — поклялся он.
— Ну что ж, это интригует. Открываются большие возможности…
У него было достаточно времени, чтобы продемонстрировать одну их них, прежде чем они отправились на работу.
Увидев выражение лица Даны, Джейсон стал нервничать.
— Ну, ладно, выкладывай, — сказал он, чувствуя, что приходится платить за вырвавшееся обещание дать все, что она захочет. — Ну, что там?
— Я только что говорила с Харриет, — медленно начала Дана.
— Харриет? — переспросил он. — Ты уже в заговоре с моей секретаршей?
— Я бы не назвала это заговором. И не смотри так ошарашенно. Она очень симпатичная.
— Харриет?
— Может, ты послушаешь? Она сказала мне, что в отделе писем есть работа на полставки.
— У тебя уже есть работа, — строго ответил Джейсон.