Шрифт:
Пролог
Сон... Такой милый, сладкий... Эроти...
— Леди Кэсси!
Знакомый голос бесцеремонно вырвал меня из плена грез. Да какого лысого василиска?! Что за идиот вскочил с постели ни свет ни заря, и посмел заявиться под мои окна в столь ранний час!
— Леди Кэсси!
Нет, он не успокоится. Этому эльфийскому выскочке не привыкать драть глотку... Придется распрощаться с теплым одеялком, прикрыть наготу легкой, расшитой золотом накидкой и шлепать на балкон.
— Леди Кэс...
— Доброе утро, Ингримиэль! — я улыбнулась,
За правым флигелем дворца Лилий раскинулся невероятной красоты сад, где уже вовсю хозяйничала весна. И вот-вот должны были распуститься алые цветы альвэ с лепестками в форме сердечек... Они росли только в Долине Рек и напоминали об особой радости, что испытывают влюбленные, обретя наконец свою вторую половинку.
Молодой бард, на миг смутившись, быстро совладал с собой и тронул пальцами семиструнную лиру:
— Леди Северных Чертогов, всю ночь я не сомкнул глаз и сочинил Песнь в твою честь!
Любая эльфийка на моем месте сейчас бы таяла от восторга: шутка ли, получить такой подарок от главного придворного менестреля! Как неожиданно! Как приятно!
Вот и нет, грифон его задери! Начнем с того, что ненавязчивые ухаживания Ингримиэля Златогласого постепенно теряли приставку «не» и становились все более настойчивыми, а у меня, между прочим, жених есть. Воин, герой и благородный красавец Валтаир. Хранит южные рубежи королевства от дерзких гоблинских набегов. И я, как положено честной девушке, жду его возвращения, лелея мечты о нашей пышной свадьбе с толпой гостей и горой подарков.
Во-вторых, я — не эльфийка, родилась на севере, где выживают люди стойкие, суровые и практичные. Их сладкими речами да всякими посулами не обманешь. Мой отец любил говаривать: «На языках мед, а на деле — лед». И как в воду глядел!
Во дворце Лилий все друг другу улыбаются, щебечут комплименты, и вместе с тем плетут интриги ради собственного увеселения. Никогда не узнаешь, кто тебе истинный друг, а кто — враг.
В-третьих, по утрам я люблю нежиться в постели, а не слетать с нее, словно ратник по тревоге. Недосып, как всем известно, здоровью вредит.
— Песнь прославляет... — воодушевленно произнес бард, но я не дала ему закончить.
— Не терпится услышать сей шедевр!
Зря что ли тут стою, пятки о мрамор морожу. Претерпеваю, так сказать, ради высокого искусства.
Ингримиэль запрокинул голову, отдаваясь на милость всю ночь терзавшей его музе стихосложения, и запел сильным, проникновенным голосом:
Он все пел и пел, ловко сплетая в этой оде самые изысканные комплименты. И талию мою тонкую упомянуть не забыл, и алебастровые плечи, и огненные кудри, и про зеленые глаза что-то там ввернул. У меня даже румянец на щеках выступил. Не боится, что за такие нескромные речи Валтаир ему голову открутит?
Окончив Песнь, молодой эльф слегка поклонился. Я наградила его аплодисментами:
— Восхитительно! Бесподобно!
— Рад, что мой скромный дар столь высоко оценен.
Набравшись смелости, я решила четко обозначить границы наших отношений:
— Надеюсь когда-нибудь услышать
— Я постараюсь не разочаровать тебя, леди Севера, — загадочно улыбнулся бард. — Взамен попрошу лишь об одной услуге...
Вот значит как чешуя блеснула! Услугу ему подавай. Интересно какую?
Осмотревшись, Ингримиэль понизил голос:
— Леди Кэсси, сегодня ночью расцвели первые альвэ. Канцелярия уже готовит приглашения от имени принцессы для придворных дам. Будет праздничный ужин, а затем традиционные гадания...
Да, мои первые гадания.
Когда я приехала с отцом во дворец Лилий, то была еще слишком юна для таких ритуалов. Эльфы же относятся к ним чрезвычайно серьезно. Верят, что альвэ помогают девушкам определить истинного избранника и никогда не ошибаются. Достаточно только выпить волшебный отвар и взглянуть на дно кубка: увидишь там очертания стрелы или меча — значит, суженый из воинов, россыпи монет или самоцветов — богатый торговец, арфу или лиру — музыкант.
Со мной-то все и без того ясно: я сама настояла на помолвке с Валтаиром, и отцу ничего не оставалось как согласиться. Но сердце вдруг затрепетало от волнения: представились уютные покои эльфийской принцессы, шепотки, хихиканье, горящие глаза девушек, допущенных до таинства.
— Леди Кэсси, как доброму другу ты откроешь мне... — Ингримиэль оборвал себя на полуслове.
— Кто увидит лиру? — смекнула я.
Иного варианта тут быть не могло: либо менестрель влюблен безответно и ждет, что альвэ подтолкнут его избранницу к правильному выбору, либо увлечен несколькими и не знает, кого предпочесть, надеясь на подсказку волшебных цветов.
— Поверье гласит, что эльфийке нельзя проболтаться об увиденном, — тихо сказал Ингримиэль. — Но ты иных кровей и свободна от всяких обязательств. Помоги мне, и клянусь, что в долгу не останусь.
— Хорошо, — согласилась я, даже не догадываясь, чем обернется это легкомысленное обещание.
— После заката я буду ждать у Малахитового фонтана.
— И сочинять обещанную мне балладу?
— Если это угодно леди.
Его учтивость подкупала лучше самой звонкой монеты, и я решила, что непременно помогу талантливому поэту и просто славному парню обрести счастье с той придворной красавицей, на которую укажут волшебные цветы.
Впорхнув под шелковый балдахин, я вытянулась в полный рост на мягчайшей перине. Как же хорошо, как чудесно начинается день!
Я радовалась, словно наивное дитя, ведь ничто не предвещало беду, а тем временем над моей рыжей головой уже сгущались незримые тучи...
Глава 1.1.
Как следует поваляться в постели мне не удалось. Если на вечер назначен праздничный ужин, значит подготовка к нему займет целый день. Выбор платья, омовение в благоухающей воде и самое долгое — прическа. Над ней будет трудиться специально приглашенный мастер с двумя помощницами. За несколько часов они создадут на моей голове нечто невообразимое под весьма поэтичным названием «Гнездо аиста».