Зов
Шрифт:
Бедный Карил! Я несколько раз видела его и не узнала. Неужели это тот самый веселый, добродушный эльф, которого я знала? Сейчас он напоминал жуткую тень из кошмара. Ни на миг он не выпускал из рук заколку-магнолию, которую Фандора забыла дома, уезжая на это проклятое задание.
Мне оставалось только издалека смотреть на кладбище, где завтра предстояло навеки оказаться спутникам Вадима. А сам он уже был здоров и полон сил! Перед толпой юноша надевал фальшивую маску скорби, но когда я несколько раз сталкивалась с ним в коридорах, то не замечала ничего, похожего на грусть. Так и хотелось набить рожу
Неожиданно ужас пронзил меня новыми иглами: в небе над кладбищем снова началось то же самое, что происходило в Ароматном! Но на этот раз длилось оно около минуты, и «дыра» затягивалась постепенно, поэтому не оставалось сомнений — я не единственная, кто это видел. И все же я сорвалась с места и, что есть духу, понеслась к Гильдии, хотя прекрасно понимала: меня туда не пропустят.
Но на подходе необходимость заходить исчезла — с парадного входа вышел сам глава стихийщиков в сопровождении нескольких магов и охраны.
— Талиры не работают, вероятно, из-за всей этой чертовщины. Но я уже написал Агеродону, чтобы собирался и спешил сюда, — говорил он кому-то из них. — Теперь мы можем только ждать…
Похоже, ждать Алагару Натон пришлось меньше, чем он рассчитывал. Его глаза буквально выскочили из орбит, будто ядро из пушки, когда из-за поворота по главной улице выехал всадник на черном коне со скрепленным серебряной застежкой поясом некроманта. Через мгновение появился еще один некромант, а потом три… восемь… десять! Люди едва не вываливались из окон, наблюдая за сотней некромантов с учениками, которые вихрем пронеслись по улице и остановившись прямо перед зданием Гильдии магов стихий.
— Добрый день, господин Агердон! — проговорил Алагар Натон, едва справившись с удивлением. — Я не знаю, как вы смогли так быстро сюда прибыть…
— Мы прибыли не быстро, — отрезал Ларгус. — Чтобы сохранить больше магической силы, мы провели в дороге пять дней. Поэтому я хотел бы кое-что обсудить с человеком, который вызвал меня сюда. А сейчас занесите в Гильдию привезенные мною схемы и формулы, мы обсудим это через минуту.
Даже не дожидаясь ответа, Ларгус подошел ко мне и сказал:
— Я только что видел, что здесь происходило и догадываюсь, у тебя есть, что к этому добавить. Пойдем в башню, чтобы никто тебя не услышал. Думаю, я буду прав, если предположу, что эти слова не для посторонних ушей.
В ответ я кивнула и быстрым шагом направилась за ним. Скоро мы оказались в одной из комнат Гильдии, где я, не теряя времени, начала быстро пересказывать события последних дней. Когда же очередь дошла до смерти Фандоры, я не выдержала и снова расплакалась.
— Не плачь, Алиса, — прошептал Ларгус, обнимая меня. — Я понимаю, тебе тяжело, но для слез сейчас просто нет времени.
— Что это за ад? — проговорила я. — Лучше бы я осталась на Стене Санкора, тогда и мне, и другим было бы меньше бед!
— Вот на этот счет не могу с тобой согласиться. Я бы сейчас мог очень долго рассказывать тебе обо всем, что так и не произошло благодаря тебе. А если не возникнет проблем, с прорехой будет покончено за считанные дни. Сейчас мы проведем несколько совещаний, а затем отправимся туда и положим этому конец.
— Но это только на некоторое время. Ты же сам говорил, что сейчас вам многое неизвестно…
— Да.
— Ларгус, а вдруг…
— Обещаю, я приду к тебе ближе к вечеру. Встретимся в университетском саду в пять, там и поговорим. А сейчас я должен бежать, меня уже ждут.
Я вытерла слезы, прошептала «хорошо», быстро покинула Гильдию и вернулась в общежитие.
В сад я пришла за час до указанного времени и устроилась на одной из скамеек. Невероятно! Минуту назад дерево, под которым я сидела, цвело, а теперь из него дождем посыпались желтые листочки! Примерно то же самое я могла наблюдать с еще двумя деревьями: листья желтели прямо на глазах! Но это, как оказалось, было еще не самым странным: дерево в двух метрах от меня начало уменьшаться, молодеть… и прежде чем я что-то поняла, оно стало росточком, который втянулся в землю! Цветы распускались, увядали, высыхали, а затем снова пробивались сквозь землю и цвели!.. И почему это солнце зашло так рано?
— Ты давно здесь? — спросил Ларгус, сев рядом.
— Понятия не имею. Раньше бы ответила: «минут пять-десять», но сейчас кажется, что я сижу здесь годы! Ларгус, что происходит? — испуганно прошептала я, схватив его за руку.
— Если я все правильно понимаю — а понимать что-то неправильно при данных обстоятельствах просто невозможно — этот мир начинает разрушаться. И если прореху не сшить немедленно, к утру все превратится в ничто.
— Так ты сейчас…
— Да, отправляюсь к прорехе. Некроманты и пятеро из учеников уже, собственно, там. Я же решил, что некрасиво будет нарушить данное тебе слово.
Я не хотела плакать, желала лишь подбодрить его… но не смогла. Слезы стремительно бежали по щекам, когда я изо всех сил обняла его с единственным желанием: никуда не отпускать, пусть теперь хоть конец света — главное, чтобы он был рядом!
— Ты вернешься, Ларгус? Пообещай, что вернешься! — шептала я.
— Не могу. Конечно, со мной будут еще девяносто девять некромантов. А методика передачи жизненной энергии, в появлении которой, кстати, твоя заслуга, поможет мне выстоять и, надеюсь, сделать все до конца. Но обещать тебе что-то сейчас было бы равноценно обману, а обманывать тебя я не хочу.
— Тогда хоть пообещай сделать все, чтобы вернуться.
— Я и так сделаю все, чтобы вернуться, — прошептал Ларгус, прежде чем встать. Вот он уже сделал шаг вперед… но я вскочила и резко схватила его за руку.
— Ларгус, я!.. — меня прервало легкое сотрясение земли, после которого ночное небо стало багровым, потом зеленым, потом синим, коричневым, фиолетовым… На горизонте, будто через марлю, я видела, как взлетают в небо космические ракеты, которые могли быть только в моем родном мире! Из глубин космоса появлялись и приближались к Земле все планеты Солнечной Системы! Но ни одна из них не нарушала гравитации, не меняла орбиту Земли, не вызвала разрушений. Не вызвало их даже Солнце, которое также появилось в небе… но небо стало черным, и ни один яркий лучик не мог его осветлить! А Луна была так близко, что, казалось, еще немного, и я смогу до нее дотянуться! Во мне одновременно сплелись чувства восхищения и ужаса.