ЗУ 2

Выборнов Наиль Эдуардович

Спустившись вниз по лестнице, я вошел в зал. Здесь, как обычно, пахло потом, кровью и резиной перчаток и груш. Как я и думал, здесь не было никого кроме Эрла, управляющего, и негритенка, который тут убирался.

Эрл был в нашей семье за “двигателя”, а что забавно, до этого он занимал аналогичную позицию в организации, которую возглавлял дон Тотти. Конечно, он не был настоящим членом семьи, но все были в курсе, что он работает с нами, поэтому для обычных смертных он считался неприкасаемым. Мы с ним сдружились, а вот с Джо отношения у него как-то не пошли. Наверное

потому что в свое время он его пытал.

Из приемника играла негромкая музыка. Да, хорошо, что радио здесь почти везде, и совсем славно, что pochta.ru раскошелилась на лицензии оригинальных песен пятидесятых и сороковых.

– Закрывай клуб, Эрл, - сказал я.
– У нас есть дело.

– За пару часов управимся?
– спросил ирландец.
– У нас бой сегодня в шесть вечера, народа придет. Кстати, ты как, будешь? Могу посоветовать, на кого ставить, если ты понимаешь, о чем я.

– Нет, сегодня мне не до того, - покачал я головой.
– Важные дела. Ну, так что, закроешь зал?

– Как будто у меня есть выбор, - вздохнул он.
– Мне-то здесь остаться можно?

– Не, - снова качнул я головой.
– Покуришь где-нибудь часа с полтора. Сходи в дайнер, поешь. Но мы быстро управимся. Правда, после этого убраться придется. Сделаешь же?

– Сделаю, - кивнул он.
– Вижу, дело серьезное?

– Серьезнее некуда. Ладно, иди, и паренька с собой уводи. Только ключи мне оставь.

Ирландец, молча, бросил мне связку ключей, и вышел из клуба. Негритенок покинул здание вместе с ним. Я выждал с минуту, вышел на улицу, убедился, что в переулке никого нет, и подошел к машине.

– Вылезай, - сказал я, похлопав по крыше.
– Хватаем его и тащим внутрь. Давай.

Тони выбрался из тачки, вместе мы открыли багажник, и достали из него барбера, после чего затащили его в клуб. И повесили на крюк для груши, под самым потолком, за провод, стягивающий его руки.

Я подошел к двери, и закрыл ее на ключ. Потом двинул к приемнику, сделал его погромче. По радио передавали “Ром и Кока-Колу” Сестер Эндрюс.

– Хорошая песня, - сказал я, повернувшись лицом к барберу.
– Очень люблю ее. Знаешь, даже не хочется делать то, что придется под нее. Ну что, подождем, пока она доиграет? Или что?

Старик ничего не ответил, хотя мы уже освободили его рот от кляпа. Демонстрировал гордость? Когда не работает красноречие, помогают пытки. Да, придется прибегнуть к этому. А потом убить его. Ну и хрен с ним.

Я чувствовал себя странно. С одной стороны, это просто НПС, кусок кода, кучка полигонов, на которые натянуты текстуры. Но с другой… У него, конечно, нет души, но дергаться и извиваться от боли он будет точно так же, как настоящий человек. Вот тебе и запредельный уровень насилия в современных играх. Интересно, как на это отреагировали бы борцы с жестокостью?

А ещё я должен быть жёстким. Я солдат мафии, член Организации, хозяин этого района, который стрижет овец и охраняет его от волков. И должен добиваться своих целей.

К тому же это ответственность. В моем районе собрались печатать фальшивые деньги. К кому пойдут легавые,

как не ко мне? То-то и оно.

– Давай, Тони, - сказал я. – Надевай перчатки.

– Вы уверены, босс?
– спросил он.

– Я не босс, - покачал я.
– Ты знаешь, что наш дон - мистер Гвидичи. И не дай Бог мне когда-нибудь дорасти до капо или дона. Да, я уверен. Это необходимо.

Мой подручный подошел к перчаткам, валявшимся на ринге, натянул их, вернулся ко мне и встал напротив старого барбера.

– Я спрашиваю в последний раз, - сказал я.
– Кто разместил печатный пресс в твоей парикмахерской? Пойми, мне совершенно не хочется тебя пытать, но это мой район. И если он спалится, то копы нагрянут именно ко мне. К тому же дон будет не доволен.

– Этот район принадлежит дону Тотти, - сквозь зубы ответил он.

– Дона Тотти уже год как нет. А мы до сих пор расхлебываем его дерьмо. Слушай, если ты скажешь все добром, мы не станем тебя бить, а наоборот отпустим. Посидишь пару дней взаперти, пока мы не разберёмся с фальшивомонетчиками. Я тебе даже денег дам, чтобы хватило новое дело открыть в другом районе. Если это вопрос цены, то сколько тебе нужно? Две тысячи долларов? Три?

Это большие деньги по меркам Злых улиц, да и в реальном мире тоже. Можно машину купить, а уж на то, чтобы открыть парикмахерскую за глаза хватит. Но ведь не согласится, паскуда. Может быть, мне уважения в районе не хватает? Или просто разрабы сделали упрямство основной чертой его характера?

– Мою верность не купить за деньги, - проговорил он.

– Тогда протянешь ноги, старый дурак, - разочарованно выдохнул я.
– Тони, приступай.

Антонио в отличие от меня по классу был не мошенником, а громилой. И несмотря на то, что аватар он себя выбрал худой и высокий, драться, очевидно, умел. С резким выдохом он впечатал кулак в грудь старого барбера, и тут же добавил в живот. А потом провел двойку по всем правилам поединка.

Вот тебе и благородное искусство английских джентльменов. Только мы не англичане.

Урона боксёрские перчатки почти не наносили, а вот боль - да. Старик задергался, то ли пытаясь подтянуться на руках, чтобы помешать моему подручному мордовать его, то ли просто от боли. Тони продолжил избивать его, а я отошел к приёмнику, и принялся крутить ручку. Новостей слушать мне не хотелось совершенно.

Сперва старик кричал и вздрагивал, потом начал жалобно хныкать. Удары становились все сильнее, Тони, распаляясь, бил все чаще. Я закрыл глаза, но перед внутренним взором все еще стоял вид избиваемого старика.

Впрочем, Антонио еще хуже, он после сегодняшнего напьется. Причём, не в игре, а в реальной жизни. Но если уж он хочет стать солдатом, то ему придется выполнять мои приказы.

– Достаточно, - сказал я, повернувшись, подошел к старику, и спросил у него.
– Теперь ты готов говорить?

Тот только выругался на итальянском. И тогда я кивком предложил Тони продолжить.

Он колотил его словно боксерскую грушу в зале. Наконец, после очередного удара, старик тишо прошептал:

– Хватит. Я все скажу.