Зумана
Шрифт:
Принцесса кусала губы. Она знала Шута достаточно хорошо, чтобы переспрашивать, не выдумал ли он все. Она, конечно, помнила, что именно его звериное чутье спасло их тогда от погони Руальда. Но с другой стороны… Шут понимал, как непросто ей будет подойти к Нуро и сказать, мол, мой персональный дурачок и предсказатель нынче нам беду напророчил… Капитан ведь не знает, что Шуту и в голову не пришло бы устраивать переполох из-за обычного дурного сна.
— Хорошо, Патрик, — произнесла она со вздохом. — Я сделаю, как ты просишь. Только, пожалуйста, не рассказывай об этом больше никому. Договорились?
Шут кивнул. Но предупреждение это было излишним. Во-первых, он сам понимал, что паника на корабле ни к чему. А во-вторых, все равно уже проболтался…
Минувшей
Проснулся Шут, когда сэр Тери зажал ему ладонью рот, а заодно и нос.
Впрочем, если бы он и в самом деле пришел в себят, то уж конечно не вцепился бы в сорочку рыцаря и не начал бы в ужасе заверять того, что все они скоро погибнут. Словом, по-настоящему Шут очухался только, когда сэр Тери хорошенько тряхнул его — аж зубы клацнули и глаза распахнулись шире плошек. Испуганный Хирга к тому моменту уже успел засветить лампу под потолком каюты и теперь смотрел на Шута так, точно тот вконец обезумел.
— Как это мы погибнем?! — воскликнул он, пролезая мимо Тери к Шуту и брякаясь на колени рядом с его койкой. — Это правда?! О, скажите скорее, что вам просто приснился дурной сон! Всего лишь сон!
Шуту очень хотелось бы так сказать, но на самом деле он был испуган ничуть не меньше Хирги. Сказать по правде — гораздо больше. Ведь Хирга не видел того, что видел Шут. И уж подавно не чувствовал. Шута же одолел такой страх — он едва ли мог связно говорить. Поняв это, сэр Тери достал откуда-то меховую фляжку и, отвинтив серебряный колпачок, сунул ее в руки Шуту.
— Ну-ка пей, парень! — и куда только подевалась вся эта его никому ненужная вежливость…
Шут сделал глоток, опалив рот вкусом пряных трав, и окончательно осознал, что пока еще мир не рушится и корабль цел. Потом он понял, что успел порядком застращать своих спутников, и что они оба ждут от него разумных объяснений столь неприятной ранней побудки. Утерев губы, Шут заговорил, сначала медленно, а потом все быстрей, но речь его была странной. Странной даже ему самому…
— Беда идет. Идет из Диких Княжеств и будет она черной и опалит смертельным пламенем. И все кто останется на корабле погибнут… Темные волны сомкнутся над мачтами… Скроют всех… — Шуту показалось, он снова начал проваливаться в этот страшный сон, но Тери вовремя поднес к его губам мех с вином и силком влил еще своей диковинной терпкой настойки. Шут поперхнулся, закашлялся и виновато посмотрел на рыцаря: — Простите… Я сам не знаю, что все это значит. Со мной первый раз такое. Я… я думаю… нет, я уверен, — он сглотнул и закончил совсем тихо, — это был вещий сон. Мы все в опасности.
— Но что, по-твоему, нам угрожает? — рыцарь и сам приложился к фляжке. Взгляд его был напряженным, равно как и все тело. Казалось, сэр Тери готов в любой миг вскочить и выхватить свой меч, чтобы сразиться с неведомым врагом.
— Если бы я знал… — вздохнул Шут.
Тогда-то они и перебрали все возможные варианты, включая того самого морского змея, о котором взволнованно упомянул Хирга. Но это, конечно, были уже бабкины сказки.
Спустя пару дней на корабле только и говорили, что о непонятном пророчестве. Никто не знал, откуда оно взялось. Шут же мог лишь гадать, почему опасные толки разлетелись-таки по всем палубам. И очень надеялся, что причина этого таилась не в излишней болтливости двух его спутников: он огорчился бы, окажись это так. Гораздо легче Шуту было думать, будто это он сам голосил слишком громко в ту ночь, когда увидел свой вещий сон. Так или иначе, а темные слухи очень быстро
Зато капитан молчал. Вел себя так, словно ничего не слышал. Так что Шут, как и матросы, мог лишь с тревогой гадать, какие меры тот предпринял. Если вообще прислушался к словам Элеи, а не высказал ей со всей учтивостью, мол, Ваше Высочество, не будьте так наивны, чтобы верить снам своих чудаковатых подданных. Спросить Элею напрямую о результатах этой беседы Шут не отваживался.
И когда беда пришла, никто об этом, конечно же, не догадался.
15
Позже со слов Хирги Шут узнал, что первым, как и должно, суденышко заприметил тот парень, которому выпало сидеть в "вороньем гнезде". Это была обычная рыбацкая лодка — маленькая, длинноносая, не имеющая даже паруса. Лежащий в ней мужчина выглядел не то мертвым, не то у самого порога смерти. На крик "человек за бортом!" сбежалась половина команды, хотя час был ранний и дел у всех хватало. И моряки, и стражи недоуменно переговаривались — откуда в открытом море взяться лодке? Неужто крушение случилось? Без шторма? По приказу боцмана двое шустрых парней из младших матросов резво спустили на воду юркую корабельную шлюпку, и в считанные минуты чужак оказался на палубе.
Люди «Вилерны» окружили его, беспамятного, опаленного ветром, солью и колючим зимним солнцем. Островитяне с удивлением смотрели на худого мужчину с черными волосами, заплетенными в длинную косу — на покрасневшие руки и лицо спасенного, на добротную одежду и пустой пояс, не отягощенный такой обычной для его народа кривой саблей. Чужак оказался сыном Диких земель. Судя по прическе и сизым узорам на руках — уроженцем Ксархана. И он был болен. Очень болен. Его тело горело в лихорадке.
— Эй! — один из моряков, что спускался за борт, тронул ксарха за плечо, — ты жив ли, добрый человек? — он обернулся к своим товарищам: — Дайте воды скорее! — получив в руки деревянную кружку, моряк поднес ее к иссохшим приоткрытым губам чужеземца и осторожно принялся лить воду ему в рот тонкой струйкой. Ксарх сипло вдохнул, застонал и попытался открыть глаза, налитые жаром. Несколько минут он только хрипел и кашлял, но потом наконец заговорил. Только вот речь его, недобрая и исполненная боли, была вовсе не знакома людям Белых Островов. Ксарх говорил на исконном языке Диких Княжеств.
— Толмача надо! — воскликнул один из хранителей. — Линту позовите! Где его демоны носят?!
Сразу несколько человек ринулись к каютам для пассажиров искать означенного господина. Пока же Линта не явился, люди горячо спорили о том, что могло случиться с несчастным ксархом и почему он так сердито, даже отчаянно на всех хрипит вместо того, чтобы обрадоваться чудесному спасению и залиться слезами благодарности.
— Разойдись! — крикнул боцман спустя несколько минут, завидя, как с нижней палубы спешно выбрается заспанный толмач.
На ходу завязывая ворот куртки, господин Линта, светлоголовый молодой мужчина, протиснулся к чужаку и осторожно сел рядом с ним на корточки. Облизал губы и выдохнул что-то совсем непонятное для своих спутников. Ксарх снова зашелся в хриплом кашле, а потом, словно из последних сил, заговорил. И чем дальше он бормотал, тем шире становились зрачки толмача, тем бледней делалось его лицо.
— Прочь! — внезапно закричал он, вскочив на ноги. — Все прочь! О, боги…
В этот-то момент выбрался наверх и Шут. Разбуженный громкими голосами, он решил узнать, что творится на корабле спозаранку. Уж не морской ли змей пожаловал исполнить темное пророчество.