Зумана
Шрифт:
— Но отчего тогда Хирга не пропал? — Элея посмотрела на топчан, где, свернувшись клубком, спал мальчик.
— А кто его знает? — хмыкнул шаман и высыпал сухую стружку пополам с какими-то цветками в закипевшую воду. — Может духи предков хранят его, а может верность тебе. Тому, кто чист сердцем, Небесный Повелитель чаще шлет удачу.
— Что же стало с другими… — Элея с тревогой думала о людях, которым выпала такая незавидная доля — сопровождать бывшую наследницу в этот злосчастный поход. — Отчего Хирга отбился от них? И где они теперь?.. Не послушали меня, глупые, глупые мужчины! — она
— Не печалься, принцесса, — сказал он, кусая губы, чтоб не засмеяться, — Мальчишка просто выбрал другую дорогу. С твоими воинами он никогда не нашел бы нас. А ему это очень важно было…
Когда отвар потемнел, и все щепки разварились в труху, шаман снял котелок с огня и налил полную чашку. Крепко взяв ее обеими руками, что-то глухо забормотал над дымящимся лекарством. Потом протянул Патрику.
— Теперь ты. Попробуй.
— А что я должен говорить? — растерялся шут, принимая деревянную чашу.
— Ты можешь вообще ничего не произносить вслух. Сила слова велика, но на самом деле довольно одной только мысли. Вложи свое намерение в этот напиток, и оно останется там. Сила перейдет в отвар. А после и в тело больного.
Пат медленно кивнул. Он приложил чашу к груди и закрыл глаза. Элея почувствовала, как воздух в хижине словно бы стал чуть свежей, будто легкий поток ветра проскользнул вдоль стен и умчался прочь в узкое оконце под крышей. А Патрик прошептал что-то и со стуком поставил чашку на стол. Заглянув ему в лицо, Элея увидела, что взгляд шута полон туманной дымки и далек… Он шевельнул губами и повел рукой в воздухе, точно чертил невидимый круг над отваром. А замкнув его, вздрогнул всем телом, запрокинул голову и с громким вздохом сомкнул на миг ресницы. Когда он вновь открыл глаза, они были совсем обычными, сияющими глазами ее милого чудесника-шута.
Кайза довольно похлопал его по плечу и, взяв чашку, направился к Хирге.
— Ну-ка, — он сел на край постели и осторожно потряс мальчишку, — проснись, — когда тот непонимающе заморгал, щурясь на свет, коротко велел: — Выпей. До дна. Потом можешь дальше спать.
Хирга сонно взялся за чашку, мелкими глотками осушил ее и тут же свалился обратно на топчан.
— Похоже, сегодня тебе, принцесса, придется разделить свое ложе с этим храбрым мужем, — весело заметил Кайза. А Элея даже не смутилась, вопреки обычному. Вместо этого она подумала, что наконец-то не будет мерзнуть ночью…
7
Дорога была тяжелой. Ветер утих, но холод стал совсем невыносимым, поэтому лошадей гнали всерьез и остановились только на закате. В этом месте не было ни скал, ни поселения. Укрыть путников могла лишь тонкая палатка Кайзы. На сей раз ночевать в ней пришлось всем вместе. Элея и Хирга — посередке, мужчины — по краям. И в этой теплой тесноте принцесса Белого Трона чувствовала себя как никогда уютно и защищено… Не осталось ни страхов, ни предрассудков. И если бы кто сказал ей, что подобный образ поведения недопустим для знатной дамы, она лишь усмехнулась бы.
Степь стирала все различия.
Все титулы.
И согретая теплом своих спутников, Элея ничуть не тосковала о своем роскошном ложе в Брингалине,
О том, что будет дальше, она старалась не думать. Всецело вверила себя воле богов и молилась лишь об одном — чтобы они не разлучили ее с тем, кто был дороже любых титулов и богатств…
К вечеру второго дня путники добрались до поселения. Как и говорил Кайза, люди оттуда не ушли, над многочисленными тэнами курились столбики дыма, ржали лошади, кричали дети… Где-то позвякивал кузнечный молот, беззлобно переругивались женщины у колодца, трепетали на ветру цветные ленты коновязей.
Здесь была жизнь. Тепло и настоящая горячая пища.
— Нет, Кайзар, я не понимаю, почему мы должны отдавать этим людям такие хорошие вещи задаром? — крепкая еще, но ужасно некрасивая бабка сверлила шамана взглядом и сердито поджимала губы. Элея плохо понимала речь диких народов, однако общий смысл ей был ясен и без толмача.
— Кайза… — наверное встревать в разговор не следовало, вот только молчать дольше Элее показалось и вовсе глупым, — у меня ведь есть золото. Я могу заплатить за все, — она кивнула на кучу теплой одежды, которую по велению старухи натаскали жители этого маленького становища и разложили на полотне у входа в один из тэнов.
— Золото нам еще пригодится, — хмуро ответил шаман. — А эта жадная лисица хочет от нас совсем другого… — он снова обернулся к бабке, которая недовольно переводила взгляд с Элеи на своего сородича, силясь понять, о чем они толкуют. Упрямо качнув головой, Кайза сделал какой-то непонятный знак руками и заговорил на родном наречии: — Нет, Тагла. Ты должна моему роду. И я не буду платить тебе за эти вещи. А если ты вынудишь меня это сделать, гнев Небесного Повелителя падет на твою голову! — дальше Элея ничего из его слов не разобрала. Дергитка же несколько минут просто кричала и плевалась, но в конце концов, круто развернувшись, ушла прочь.
Вещи остались лежать.
— Старая абзырга! — выругался Кайза и выбрал из кучи небольшой кафтан из войлока, расшитый темно-синим узором. — Бери, принцесса, это тебе. Надевай. И ведь знает, хорьчиха, что я прав…
Собирать одежду поручили Хирге, который, опасаясь старухиного гнева, ненавязчиво топтался чуть в стороне. Паренек, как и прежде, во всем норовил услужить принцессе, нисколько не придавая значения тому, что она во всеуслышанье отреклась от наследования. Вот только сама Элея почему-то уже не могла относиться к юному оруженосцу так, словно он, как и раньше, только мальчик-слуга.
Хирга так ничего и не стал рассказывать ни о своем пути через степь, ни о том, почему отважился в одиночку искать принцессу. На все расспросы только улыбался и отводил глаза. Как и все мужчины, он просто не считал нужным тратить слова на объяснение поступка, который считал единственно верным. А трудности в пути… ну и что же, что трудности — именно такой ответ читался в глазах мальчишки.
Как бы то ни было, а Элея больше не позволяла ему стоять у себя за спиной во время трапез. Сама она лишних слов сказать не боялась, поэтому сразу объяснила оруженосцу, что он больше не ей слуга, а друг. Да, вот так. Изволь осознать.