Зумана
Шрифт:
Одевшись, он почувствовал себя лучше.
— Кайза… долго я валялся?
Шаман убрал ладонь со стекла и посмотрел в протаявшее оконце.
— Красивый сад… — он перевел взгляд на Шута. — Да, Зумана, так уже лучше. Тебя не было почти сутки. Я боялся, что ты снова упал… туда. По самом краю прошел, дурень… Ты мог бы отдать мне вполовину меньше силы — хватило бы.
— Не мог, — попытался улыбнуться Шут. — Я отрубился почти сразу.
— Спасибо тебе, — Кайза подошел к нему вплотную, крепко взял за плечи. — Спасибо…
— Да ну тебя… — Шут смущенно отвел глаза. — Скажи лучше, что Руальд?
— Беснуется.
Его
— А я вам в сотый раз говорю! — громыхал генерал. — Армия в Медном ущелье — это все равно, что прямой вызов ферестрийцам! Это все равно, что дразнить дикую собаку! Все равно, что сказать: "Эй, Шан! Нападай, мы готовы!"
— Король Шаниэр хуже дикой собаки, — услышал Шут негромкий усталый голос Дени. — Он умен и расчетлив. Я не удивлюсь, если это все его происки. Не пойму только, что за колючка попала ему под хвост…
Какое-то время Шут еще постоял под дверью, послушал, но заходить не стал. Руальду и так хватало советчиков. А Шуту и так хватало встреч с придворными…
В королевские покои он попал без труда. Судя по всему, стражам — как обычно — было велено пускать господина Патрика в любое время, не чиня препятствий. Но о появлении "насмерть замученного" шута стало известно, к сожалению, не только им. Разумеется, сохранить в тайне возвращение своего друга Его Величество не догадался и теперь весь дворец гудел от переполняющих его слухов, домыслов и полуправд. Несколько особенно любопытных дам уже набрались довольно храбрости кокетливо постучать в дверь Руальдова «любимчика». И наткнуться на кривую ухмылку Кайзы. Полудня хватило, чтобы к слухам добавились детали о "новом телохранителе господина Патрика", о смене его любовных предпочтений и даже о перевоплощении его самого.
Только к вечеру, малость оживший от чудесных бульонов матушки Тарны, Шут осмелился выбраться к Руальду. По словам Кайзы, король заходил к нему накануне, но не застал в должном для беседы состоянии. А после ему уж и самому не до того стало. Бедный Руальд был весь в сборах. Он хотел выступить завтра. Да чего там завтра… сегодня! Разумеется, это не представлялось возможным, но король делал все, лишь бы ускорить события. Из обрывков разговора Шут понял, что большая погоня за похитителями была выслана в тот же час, как сам он свалился без чувств подле спасенного шамана. И основной боевой отряд мобилизовали в тот же день. Но нагнать до сих пор так никого и не удалось, хотя минуло уже более двух суток.
Словно бы погоне кто глаза отводил…
Шут был уверен, что так оно и есть. А еще он был уверен, что похитители успеют добраться до этих самых гор Тарон, которые граничат с Ферестре. В том месте соседняя страна острым клином вдавалась в территории Закатного Края, словно протянула длинное щупальце, желая дотянуться до чужих богатств. А горы Тарон окаймляли этот клин. И из века в век ферестрийцы в самом деле бессчетное количество раз пытались отвоевать прилегающие к горам земли. А там, глядишь, и к морю пробиться. Но последние три сотни лет знаменитый Пакт о Мире, заключенный развитыми королевствами Материка, неизменно останавливал горячих южных соседей.
И что же такого должно
Шут терялся в догадках, и все они были безрадостны.
После королевских покоев он направился в Прощальный зал. Это была большая холодная каменная комната на нижнем уровне дворца. Там всегда дожидались своего последнего пути те, кому холод был уже не страшен.
Шут медленно спускался по ступеням подземелья. И не потому, что все еще чувствовал себя не вполне здоровым. Нет… просто ему было невыносимо думать о встрече с Хиргой, который и Хиргой-то больше не был… Шуту прежде приходилось смотреть на покойников, и он всегда удивлялся, как мало общего они имеют с теми людьми, которыми их знали при жизни.
Увидеть смелого маленького оруженосца таким… это было слишком… неправильно.
Ему следовало жить еще долго. Очень долго. И сделать много славных дел. А он успел лишь одно.
Зато какое…
Слова шамана помогли. Шут больше не чувствовал той свинцовой тяжести на душе, с какой боролся утром. Только глубокую печаль.
В Прощальном зале было пусто, и шаги гулко отдавались под высокими сводами. Ровно горели два небольших факела, чадя на стены клубами черного дыма. Пахло сыростью и холодом. Шут невольно обхватил себя за плечи, пытаясь унять озноб — этот смертный холод проникал глубоко под дублет, облизывая кожу студеными сквозняками.
Тело мальчика лежало на невысоком каменном постаменте у стены. Не таком монументальном, как те, что полагались членам королевского рода. Но и не на полу, как это бывало с простыми слугами. Шут вытащил из стального кольца один из факелов и подошел к Хирге.
Да нет… не было в этой оболочке Хирги.
И не могло быть.
Светлая душа давно покинула худенькое тело.
— Зря ты не послушался своего сэра Дарана… — сипло промолвил Шут, убирая с бледного застывшего лица черную прядь. — Получал бы синяки, бегал бы за девками… — внезапно он вспомнил ту молоденькую поварихину дочку, с которой Хирга едва не стал мужчиной. Не дождется она его. Никогда…
Шут закусил губу и сел на пол. Боги, как ему хотелось повернуть время вспять! Успеть… Не дать смерти сорвать этот поцелуй с губ мальчишки, который так и не познал иного пламени, кроме агниии…
— Как все нелепо… — прошептал он, стискивая кулаки до боли в пальцах. — Как бессмысленно…
— Смерть всегда кажется нелепой, хотя на самом деле она может быть прекраснейшим действом, господин Патрик, — Шут испуганно вскинул глаза на человека, который подошел так бесшумно. Ах да… он ведь всегда любил подземелья. Только другой их уровень, более удаленный от верхних этажей…
Министр безопасности задумчиво смотрел на Шута, ковыряя меж зубов ногтем мизинца.
— Прекрасной она может быть только для такого человека как вы, — процедил Шут, поднимаясь с пола и с вызовом глядя в лицо давнему недругу. Он мимолетно удивился тому, что больше не вздрагивал от одного только появления этого старого извращенца. Видят боги, причиной тому была не смерть Хирги… хотя и она, пожалуй, тоже. Теперь Шут смотрел на министра, не скрывая своей неприязни.
— Да вы осмелели, господин Патрик, — Торья изогнул уголок рта. — Похоже, вам смерть пошла только на пользу.