Зумана
Шрифт:
— Ваше Величество, надо дождаться рассвета, — осторожно вставил Дени. — В сумерках и самому хорошему лучнику может изменить удача.
— Само собой! — Руальд фыркнул сердито. — Пусть этих парней найдут сейчас, к утру они должны быть в лучшей форме.
— Да, Ваше Величество. Будет сделано, — гвардеец и генерал поклонились разом, точно по команде и отошли в сторону, чтобы о чем-то горячо заспорить. Вероятно, обсуждали кандидатов в герои…
А Пат вдруг подошел к королю совсем близко, и только Элея расслышала его слова:
— Руальд… все будет хорошо. Я чувствую. Правда. Думаю… думаю завтра в это время мы уже
Король поглядел на своего шута с такой признательностью, такой надеждой, что у Элеи мурашки по коже побежали. Она смотрела на них обоих и думала о причудах судьбы: когда-то Патрик во всем зависел от Руальда, король был его защитой и опорой в Солнечном Чертоге… теперь же эти двое словно поменялись местами.
И они оба были так дороги ей. Глядя на них. она понимала, что истинное родство возникает не из кровных уз… Оно даруется небесами, вырастает из долгого пути бок о бок. Вот и Патрик с Руальдом были друг другу больше чем братья…
Горячо стиснув плечо своего шута, король кивнул, а потом утомленно свалился в деревянное кресло и махнул рукой одному из стражей.
— Вина найдите нам. И жареного мяса, — он потер заросшее лицо, измученный, усталый. Но такой живой! Глаза короля горели огнем, и зря Патрик волновался за своего друга — если Руальд и был в печали до недавнего вермени, теперь от тоски не осталось и следа. Поймав на себе взгляд Элеи, он даже улыбнулся ей — нервно, одними уголками губ, но зато искренне…
— Сядь рядом, — попросил негромко. Стоявший неподалеку страж немедленно подтащил еще одно высокое дубовое кресло и склонился в учтивом поклоне. Элея кивнула ему и величественно опустилась на жесткое сиденье. Патрик незаметно возник у нее за спиной и, уложив локти на спинку кресла, произнес лукаво:
— А в вино бы кумина добавить… — его теплое дыхание скользнуло по щеке принцессы, и она вдруг впервые ясно осознала, что Руальду теперь все известно. Элея посмотрела на него, пытаясь понять, как ее бывший супруг отнесся к такому повороту дел. И поняла почти сразу — он даже не сильно-то и удивился.
— Патрик рассказал мне, — на сей раз король улыбнулся чуть шире, — как вы прятались на постоялом дворе для артистов. И как этот ваш шаман в одиночку прогнал всех твоих хранителей.
— Да ну? А что еще он успел рассказать? — внутри у нее все замерло в ожидании ответа… И сразу же показалось, что в комнате слишком много людей, хотя с ними остались только несколько стражей, которые сообразно этикету удалились в сторонку, дабы не мешать королю и его собеседникам. Даже Кайза куда-то ушел.
Руальд посмотрел серьезно, уже без насмешки.
— Думаю, все самое главное, — и добавил, почувствовав напряжение Элеи: — Знаешь… может кому-то твой выбор и покажется странным… но я давно предчувствовал что-то такое. И на самом деле… я рад, — он улыбнулся ей с пониманием и перевел взгляд на шута. — А ты все-таки счастливчик, Пат. Боги тебя любят.
— Знаю, — хмыкнул в ответ этот плут.
Руальд покивал в такт своим каким-то мыслям.
— Вернетесь на Острова? — спросил он с плохо прикрытым волнением в голосе. И Элея почувствовала, как Патрик еле слышно вздохнул. Вопрос их будущей жизни никак не давал шуту покоя.
— Вероятно… — ответил он королю безрадостно. Руальд побарабанил пальцами по ручке кресла.
— Элея, — он обратился почему-то именно к ней, — я
Это были искренние слова. Но она ничего не сказала в ответ. Такие решения не принимают за минуту. И даже за день.
Патрик тоже промолчал.
8
Поздний ужин пришлось разделить вдвоем. Кайза так и не объявился, а шут опять незаметно уснул в одном из этих высоких деревянных кресел. Будить его никому и в голову не пришло. Между тем, люди короля сумели найти даже серебряные приборы и белую скатерть. Кроме того, к вину с мясом кто-то успел приготовить восхитительный суп и несколько закусок. Не иначе, как местного повара отыскали.
Они с Руальдом долго сидели за столом, но не потому что были особенно голодны или решили залить разум вином. Вовсе нет. Просто на сей раз от прежней неловкости, которая появилась в Брингалине, не осталось и следа: взамен пришло неутолимое желание поделиться всем, что случилось за эти долгие месяцы, разбившие их судьбы на два разных потока, текущие каждый в своем направлении. Сначала Руальд долго и горько рассказывал о том безутешном одиночестве, когда за один день вдруг остался и без жены и без наследника. Рассказывал о внезапном прозрении, которое нашло на него сразу же после смерти Нар. О том, что в те дни хотел лишь одного — стать и в самом деле безумным, забыть обо всем. Забыть о смерти жены и сына, о сплетенных у него за спиной интригах, о предательстве, которым наградил своего любимого друга, поверив в его причастность к смерти Тодрика. И о гибели принца тоже рассказал. Элея слушала и ужасалась — сколько же пришлось вынести ее бывшему супругу. Сколько боли, стыда и отчаяния. А ей-то казалось, она была самой несчастной в те дни…
В ответ Элея без утайки поведала о своем выборе. О плавании, чуме, степи, неделях дороги… о Кайзе и храбром маленьком Хирге. Руальд слушал, подперев щеку кулаком, и отрешенно водил кинжалом по скатерти. Про Патрика они почти не говорили. Король и так уже все понял про его новые способности и обсуждать их в присутствии стражников разумно не счел уместным — шут по-прежнему предпочитал сохранять свою маску беспомощного чудака.
Ближе к утру к пришел Гиро и коротко доложил, что лучники готовы. Для пущей верности — трижды по трое на разных позициях. Король кивнул и посмотрел в окно, где ночная тьма едва заметно становилась серыми предрассветными сумерками.
— Хорошо, — промолвил он, — Будем молить богов, чтобы не отвернулись от нас. Король поднялся из-за стола — собранный, решительный. — Пусть графу сообщат, я буду беседовать с ним лично… — он еще раз бросил взгляд в утреннюю темень, — через полчаса.
— Да, Ваше Величество, — генерал коротко кивнул и поспешил выполнять приказ. Элея тоже встала из кресла, решающий час приближался, и ей было страшно. И очень трудно вдруг оказалось справиться с недобрыми мыслями, что набросились подобно стае воронов. Страшные картины вставали пред глазами одна за другой, и Элея едва успевала их отгонять.