Зверь
Шрифт:
Подула на челку и осмотрелась.
Где еще можно спрятать вещь в надежде, что ее не найдет никто кроме тебя. Ценную вещь.
А если бы я прятала? Куда бы запихнула?
Мысли не шли. Пришлось подумать о зарплате, и варианты полились потоком. Я провела стены, картины, отодвинула шкаф, зеркало и кровать.
Ничего. Уже отчаялась и плюхнулась на пол, как вдруг мое внимание привлек лежак у окна.
Ну конечно! Где еще писать, как не у окна, вглядываясь в красивейшие пейзажи? Романтично и в стиле нежных девочек. Не верила, что могла бы додуматься, но все же пошла смотреть.
«Получилось!» – довольно взвизгнула, поднимая дневник в толстом переплете, вытирая пыль ладонью.
Не желая тратить время, села на деревянный пуфик, открывая первую страницу. На ней были изображены цветы. Впервые видела подобные: белоснежные, напоминающие розы, только в форме конуса. Бутоны с серебристыми листами. Провела по засохшей масляной краске и улыбнулась. Если сейчас я видела в каждом штрихе нежность и надежду, не сомневалась, что цветы невероятно красивые и много значат для принцессы.
«Я, Валивия, принцесса цветущих лугов! Я живу в огромном замке с горничными и слугами. У меня чудесный папенька. Он заботиться обо мне и дарит много игрушек. Мамы я никогда не знала. Она покинула нас в ту минуту, как родила меня на свет…»
Вчитывалась глазами в строчки, пролистывая, где описывались эмоции от подарков отца, который не отказывал маленькой девочке ни в чем, от первой поездки на бал, от подруг и от тайного подглядывания за конюхом. Это уже туда… постарше.
Видать, вполне себе нормальная принцесса. Ничего ей не чуждо.
Может, все же я и есть Валивия? Только почему не помню?
Решила пролистнуть страницу с прогулкой к снежной горе, но тут застопорилась, вчитываясь в каждое слово:
«Так волнительно и страшно. Мне хотелось заглянуть в будущее. Я верила, что оно откроется мне. Непременно! Мои любимые подруги с рождения знали, кто их суженный, готовились быть заботливыми и нежными женами, только я ждала важного разговора с отцом. Он молчал, и я не смела его беспокоить.
Я много раз слышала слова, что он вырастил достойную дочь, которая несомненно достойно примет свою судьбу, станет гордостью своего рода. Не передать, как я была счастлива, что папенька так верит в меня, больше не считает слабой.
С детства у меня слабое здоровье, хворь нападала на меня так часто, что боялась гулять на улице. Я постоянно сидела в комнате или в библиотеке с книгой в руках.
Но потом все изменилось. Болезни обходили стороной. Я могла гулять на улице в дождь, а на следующее утро петь от счастья.
Мой талисман… именно он отгонял злых духов. Кулон с зеленым камнем. Правда, иногда… в определенный момент он становился мутным, меняя цвет на темно-синий, а иногда красный. Через время вновь приобретал
Рука потянулась к груди, но не было сейчас на мне этого талисмана. Как же так? Задумалась, предполагая, что он остался в склепе. В гробу. Нужно будет заглянуть. Главное – не забыть проверить дверь и оставить открытой, чтобы меня случайно никто не закрыл там.
Посмотрела на дневник и решила продолжить чтение в постели. Быстро сняла платье, оставаясь в длинной сорочке, и легла, не забывая про свою находку. Свечки почти догорели, поэтому много не осилю, но завтра обязательно дочитаю.
«Дорогой дневник!
Почему есть такие злые вины? В черствых сердцах столько злобы и ненависти, что мое разрывается от отчаяния. Как это печально и несправедливо!
Вчера с отцом ездили на ярмарку. Каких только в Винии не повстречаешь чудаков, впрочем, как завистников, бедолаг и злобных старух, презирающих все живое.
Папенька подарил мне ожерелье и шкатулку. Расписную, с ключиком и тайным дном. Я уже представляла, как буду прятать в нее свои ценности, как получила по рукам тростью, роняя подарки. Думала, разобьются, палка взлетала и вновь опускалась на хрупкие бусины, выпавшие из шкатулки, но все осталось невредимым.
Подняла глаза и встретилась с гневным лицом старухи. Она тряслась от своей злобы, рукой кружа в воздухе над ожерельем, лежавшем на камнях.
Плюнула и скрипучим голосом процедила:
– Ты что наделал, паскудник? Девчонка не стоит жизни других! У каждого свой путь! Решать за других – темный грех! Не обманешь ты судьбу! Она заберет ее!
Отец разозлился. Он велел немедленно казнить старуху на площади, но я упросила сжалиться. Верила, что в черном сердце появится свет солнца. Но вместо доброты женщина взмахнула рукой и прокричала:
– Вернется та, чью силу забрала, лишая крови для жизни пустого сосуда.
Убогая старуха исчезла в толпе, оставляя после себя разочарование и лютую ненависть. Жители королевства смотрели на нас со страхом и презрением».
***
Когда душа видит сны, она – театр, актеры и аудитория.
Джозеф Аддисон
…Темнота успокаивала, но ненадолго. Свет раздражал. Темноволосая женщина сидела на кожаном диване, с силой наваливаясь на спинку, вглядываясь в одну точку, ни на что не реагируя. Где-то там разрывался сотовый, но ответить сил не было. Ей хотелось кричать, но она держала боль в себе.