Зверь
Шрифт:
Пот, выступивший у Марселя во время бега, быстро остывал на ночном морозе, отчего тонкая рубашка становилась почти ледяной. Виконт чувствовал, что быстро и неотвратимо коченеет. Наступающая зима давала о себе знать немилосердным холодом.
Если он продолжит прятаться в лесу, то околеет ещё задолго до наступления утра. Нужно найти укрытие, хоть в барсучьей норе, хоть в дупле, а лучше – украсть какую-нибудь крестьянскую одежонку и лодку, чтобы переплыть реку. Тогда у него появится надежда добраться до Ворона. Конечно, выше по течению был мост, но он проходил
Придя к этому решению и окончательно замёрзнув – ещё бы, ведь он был лишь в одном халате и домашних туфлях! – Марсель полез обратно из кустов. Но, едва лишь он высунул голову, как почти столкнулся с лошадиной мордой, злорадно оскалившейся ему навстречу. Треклятая кляча стояла затаясь у другого конца орешника, поджидая его.
Марсель, обмерев, поднял глаза: на кляче возвышалась фигура наездника, прямая и тонкая, принадлежащая явно не подвыпившему крестьянину. Однако мельком Марсель заметил, что сидит она в седле как-то боком, по-женски, свесив в одну сторону обе ноги, укрытые пышной юбкой.
Хвала Леворукому! Это не дозорный!
— Уф, сударыня! — воскликнул Марсель, от облегчения едва не сев на острые сучья орешника. — Как вы меня напугали!
— Выходите, сударь, — ответил ему спокойный мелодичный голос, показавшийся Марселю чрезвычайно знакомым.
Он размышлял недолго: едва опознав эти отрешённо-неземные интонации, он выкатился из куста с резвостью теннисного мячика.
— Эрэа! Государыня! — восклицал он в ажитации, шаря рукой по шевелюре в попытке сорвать несуществующую шляпу и раскланяться с приличным дворянину изяществом. — Тысяча дохлых кошек!.. Тысяча извинений, сударыня! Виконт Валме к услугам вашего величества!
Кляча злорадно всхрапнула и кивнула ему в ответ пегой мордой.
Марсель невольно вздрогнул. В свете звёзд королева показалась ему тёмным безликим силуэтом, холодным, как сама зима.
«Она умерла!» — горестно взвыл в его памяти мёртвый Штанцлер.
Как королева могла оказаться здесь – одна, на хромой кляче, без всякого сопровождения? Разве её не содержали в Атрэ-Сорорес под арестом?
Может быть, она тоже сбежала?
«Она умерла!» — истерически повторил голос покойного Штанцлера.
Марсель инстинктивно сделал шаг назад, чувствуя, что волосы на его голове сами собой зашевелились. Хромая кляча тут же шагнула ему навстречу, сократив дистанцию.
— Что вы делаете в кустах, виконт Валме? — ровно спросила королева из темноты.
— Я… э-э… Я… — бормотал Марсель, продолжая пятиться задом, как и положено настоящему придворному. — Искал встречи… С герцогом Алвой, государыня.
— В кустах? — холодно поинтересовался силуэт королевы.
— Я… Э-э… Размышлял, как к нему переправиться… Через реку.
— Для этого вам нужна лошадь, виконт, — рассудительным тоном сказала королева, продолжая наступать на беднягу Валме. — Возьмите мою.
— Нет! — в ужасе выкрикнул Марсель, шарахнувшись от пегой кобылы, но тут же взял себя в руки. — Чтобы я лишил лошади
Кляча оскорблённо оскалилась. Её крупные синеватые зубы и почти человеческая ухмылка пугали Марселя так, что он побежал – задом, чудом ухитряясь не споткнуться.
— Почему вы отступаете, виконт? — спросила королева с холодным неудовольствием, нагоняя его. — Вы не рады мне?
— Счастлив, ваше величество! — отозвался Валме так горячо, как только позволяли громко лязгающие зубы. — Но ваше величество наверняка ждут в Эр-Эпинэ. Там все будут в восторге узнать, что ваше величество живы!
Пегая кобыла неожиданно остановилась.
— Кто вам сказал, что я умерла? — спросила мёртвая королева ровным отстранённым тоном.
— Мне… Мне… Граф Штанцлер! — вырвалось у Марселя против воли. Имя выскочило у него из горла так, словно кто-то вытянул его, как пробку из бутылки.
— Вы убили его, — холодно прозвучало в ответ. — Вы заслуживаете отмщения, сударь. Я вижу у вас на груди кровь моего отца.
Тонкая рука вытянулась вперёд, указывая на пятна, которые Марсель прятал под халатом. Виконту почудилось, что тонкая холодная игла ткнула его в грудь. Позабыв про этикет, он повернулся к королеве спиной и со всех ног бросился к деревне. Он мчался молча, сцепив зубы, но, оглянувшись на ходу через плечо, чуть не упал: Кладбищенская лошадь – теперь-то Марсель не сомневался, что она существует! – не отставала от него ни на шаг, хотя, казалось, едва брела, неторопливо перебирая копытами. Одну подкову она где-то потеряла, и её цокот, неровный, прихрамывающий, производил жутковатое гипнотическое впечатление.
— Вам не скрыться, виконт, — спокойно и холодно произнёс выходец за спиной. — Убийца моего отца принадлежит мне.
Вместо ответа Марсель прибавил ходу. Он мчался так, как никогда в жизни; сердце колотилось у него в горле, прямо под кадыком.
Вторично оглядываться не было нужды: пегая морда кобылы внезапно выглянула из-за его левого плеча и дурашливо оскалилась. Марсель шарахнулся вправо и выскочил на тропинку, ведущую к окраинам деревни. Первые домишки уже показались в нескольких сотнях бье впереди. Там были люди! Существа из плоти и крови, как и он сам. Только бы добраться до них! Он закричит, что есть мочи, он станет звать на помощь. Пусть его снова поймают и посадят в подвал – это будет намного лучше жуткого ночного бега с выходцем за спиной. Только бы хватило дыхания!
Марсель вылетел на деревенскую улочку, нелепо размахивая руками и хрипя: он задыхался, а грудь его разрывалась от напряжения. Со стороны, вероятно, он производил впечатление огородного пугала, каким-то чудом ожившего и слезшего с шеста. Но улочка была пуста – время давно перевалило за полночь, крестьяне спали в своих лачугах.
Марсель всем телом ударил в дверь первой же попавшейся хижины. Хлипкий засов соскочил, дверь распахнулась, и оттуда пахнуло смесью конского пота и крепкой сивухи. Марсель ввалился внутрь, разевая рот, как рыба на суше, в попытках издать вопль о помощи.