Зверь
Шрифт:
Рокэ заботливо устроил юношу поудобнее, сунув ему под голову собственный камзол, скатанный в подобие валика. Затем обессиленно рухнул рядом. Он казался самому себе искалеченным трупом, тогда как Ричард – почти здоровым и живым.
Он лёг рядом с мертвецом, как с братом.
Его мгновенно охватило глубокое беспамятство, настолько похожее на смерть, что сами Ушедшие, вернись они назад в Кэртиану, посчитали бы последнего Ракана бездыханным телом, которое невозможно вернуть к жизни.
Эпилог
1
Когда Рокэ открыл глаза, над Гальтарой собирался дождь.
Воздух почти очистился от песка; в бесцветно-сером зимнем небе клубились низкие облака, скрывшие солнце за густой пеленой. Кое-где на окраинах города ещё догорал огонь: его языки иной раз взметались высоко в небо, но быстро опадали в гальтарские пепел и пыль.
Рокэ повернул голову, чтобы взглянуть на Ричарда.
Юноша лежал рядом, у самого плеча, и его закрытые прежде глаза были широко распахнуты. Рокэ почудилось, что он видит в них осмысленное выражение.
Он приподнялся на локте, настороженный, как хищник, внимательно изучая знакомые черты.
Губы Ричарда шевельнулись, будто он попытался произнести какое-то слово, но не сумел. Это движение, впрочем, казалось таким слабым и мимолётным, что Рокэ мог приписать его собственному разыгравшемуся воображению.
Ричард моргнул.
Потрясённый, Рокэ рывком сел рядом и торопливо отбросил лоскуты одежды, закрывающие смертельную рану. Запёкшаяся кровь мешала видеть, но чуткие пальцы ученика морисских лекарей не нуждались в помощи зрения.
Повреждённые рёбра срослись, а рваная рана затянулась и даже слегка зарубцевалась. Конечно, она была ещё слишком свежа, и из-за большой кровопотери Ричард казался слабым, как новорождённый щенок, но при должном уходе его жизни ничто не угрожало.
— Эр-р-р… Р-р-рокэ… — просипел Дик почти без голоса. Его губы потрескались от сухости.
Рокэ стремительно наклонился к нему и обнял – крепко и осторожно, уткнувшись лбом в холодный мальчишеский висок. Волосы Ричарда терпко пахли песком и пылью, остро – потом и запёкшейся кровью, и тонко, едва ощутимо – свежестью северной хвои и можжевельника.
Леворукий сжалился над потомком Эридани! Он вернул Дикона к жизни, как вернул к ней когда-то самого Рокэ после дуэли на Винной улице.
— Эр-р-р… Р-р-рокэ… — прохрипел Ричард с усилием.
Рокэ разжал объятия и отстранился от Дика, жадно рассматривая его с головы до ног. Без всякого сомнения, Повелитель Скал был окончательно и бесповоротно жив.
— Прощение?.. — одними губами спросил Ричард.
— Я прощён, юноша, — ответил Рокэ, мгновенно поняв вопрос. Голос его прозвучал столь же хрипло: ему показалось, что в горло ему в единый миг набился весь песок Гальтары. — И даже гораздо больше. Вы добились чего желали. Вы вообще тверды и незыблемы. Упрямый надорский вепрь!.. Сегодня я окончательно убедился: вы – моё персональное… благословение.
Он хотел засмеяться, но вместо этого коротко закашлялся.
Ричард слегка приподнял голову, с удивлением
— Это ваш камень, юноша, — пояснил Рокэ, разворачивая тряпку, которой привязал камень к руке. — Я подумал, вы не захотите его лишиться.
Ричард уставился на карас с таким ошеломлённым видом, словно меньше всего на свете ожидал его увидеть.
— Это же ваш камень, помните? — повторил Рокэ, желая освежить его память. — Тот самый, который выпал из меча Раканов и который я разрешил вам оставить себе.
— Я… — едва слышно пролепетал Ричард, — я продал… Продал его. Катал… леймене. За огонь. Этерны.
Рокэ подумал, что Дикон бредит.
— Не понимаю, о чём вы говорите, Ричард, — сказал он, покачав головой. — Этот камень был у вас в руке, когда я подошёл помочь вам.
Ричард попытался задрать руку повыше, чтобы лучше рассмотреть карас. Рокэ помог ему в этом. Одновременно он подобрал меч Раканов и поднёс его рукоятку к самым глазам юноши.
— Смотрите: вот отверстие, откуда выпал камень, — пояснил он, указывая на дыру в оправе. — Помните?
Дик переводил потрясённый взгляд с караса на меч.
— Значит… он не взял его!.. — выдохнул он ошеломлённо. — Он… отказался!
— Кто? — спросил Рокэ, удивлённый.
— Эр Ринальди, — ответил Дик одними губами. — Одинокий. Страж Этерны.
Рокэ задумался, пытаясь связать воедино камень, Оставленную и Леворукого.
— Вы продали свой карас моей прабабке? — негромко осведомился он. — За прощение Ринальди? А он вернул его вам?
Ричард кивнул.
— Она хотела повелительство, — шепнул он. — Взамен на огонь Этерны. Но эр Ринальди… Он вернул карас мне.
Рокэ поднял голову вверх – туда, где за завесой дождевых облаков скрывалось звёздное небо. Ему вспомнился виденный им ослепительный лиловый огонь, горевший как тысячи солнц, и рать одиноких воинов, которые приветствовали пламя ликующими криками. Золотоволосый зеленоглазый человек был среди них.
— Ринальди Ракан поступил правильно, юноша, — мягко сказал Рокэ, чувствуя, как оглушившее его благословение наполняется жизнью и спокойной радостью. — Повелителем Скал можете быть только вы и никто другой. А у Ринальди, Страж он, Одинокий или Леворукий, наверняка есть множество своих дел в Ожерелье. Каждый из нас должен заниматься тем, для чего предназначен. Ваше место здесь.
Ричард задумался, кивнул и сделал усилие, чтобы приподняться, хватаясь за рукоятку меча. Рокэ не позволил ему этого: он сам подхватил юношу за плечи и посадил, крепко прижимая к себе.
— Меч! — выдохнул Ричард.
Рокэ подал Дику оружие рукояткой вперёд. Неловкими, слабыми пальцами тот попытался вставить камень обратно в отверстие, из которого он выпал когда-то. Рокэ осторожно положил свою руку поверх руки юноши и аккуратно направил его движения. Он так крепко сжал ослабевшую оправу, что она сошлась вокруг караса надёжно, как никогда.