Звезда козодоя
Шрифт:
— Да, но, солнце уже почти вышло из-за облака! Скоро опять станет светло.
— Выходит… Опять светло.
— Опять наползает. Да что ж это такое… Смотри, как тополь потемнел.
— Да. Будто картинки в волшебном фонаре!
— О, посмотри, как скользят тени облаков по горной вершине! Там они бегут не так быстро, как на равнине.
— Спускаются ниже. Как быстро! Будто падают. Достигли самого подножья. Куда же они подевались, я их не вижу!
— Как странно, да? Откуда вообще берутся эти облака? Смотри, небо на западе сверкает
— Вон там! Гляди, как клубятся тучи! Вот появилось маленькое облачко. Сейчас начнет расти.
— И правда, смотри-ка, растет. Уже размером с зайца.
— Оно все ближе, ближе. Ой, как быстро, уже сосем большое! Как белый медведь!
— Опять наползло на солнце. Как темно. Красиво. Как же красиво. А края облаков сверкают всеми цветами радуги!
Жаворонок, чьи трели только что зазвенели высоко в небе, влекомый порывами ветра, сложил крылья и опустился рядом с «травой старика».
— Сегодня такой ужасный ветер, трудно летать.
— Господин жаворонок, добро пожаловать. Там, наверху, наверное, ветер все сдувает на своем пути?
— Просто кошмар! Только клюв откроешь, ка-ак дунет в горло, будто я пустая бутылка из под пива. Совершенно не дает ни петь, ни трели выводить.
— Да уж, верно. Но когда смотришь снизу, там, наверху, все ужасно интересно. Вот бы нам хоть разочек полетать…
— Сейчас вы еще не сможете. Подождите пару месяцев, тогда уж хочешь, не хочешь, но лететь придется.
Минуло два месяца. Я как раз направлялся в храм Гомёдзи и по пути решил заглянуть еще разок в то же место.
Холмы покрылись зеленой, как светлячки, порослью цветов «хотарукадзура», лепестки их были синими, как детские глаза. На равнине Коиваи сверкали густой зеленью пастбища и овсяные поля. С юга дул ветер.
Два цветка «удзу-носюгэ», которые я встретил весной, покрылись густыми серебристыми прядями пуха. Листья тополей на равнине поблескивали с изнанки, как жесть, трава у подножья испускала сине-золотое свечение, а серебристая бахрома на двух цветках трепетала так, что казалось, вот-вот улетит.
А затем я увидел, как над самым холмом низко-низко летает жаворонок.
— Добрый день. Сегодня хорошая погода. Ну, что? Самое время взлетать!
— Да, теперь мы полетим далеко-далеко. Мы уже давно ждем попутного ветра.
— Вот как? Значит, вы готовы лететь?
— Конечно. Наши дела на земле закончены.
— Не страшно?
— Нет. Нам все равно, куда лететь. Все едино, везде — залитая солнцем долина. Кто знает, что будет. Может, нам суждено разлететься в разные стороны, или упасть на воду — солнце присмотрит за нами.
— Именно так, именно так. Совершенно нечего бояться. Да и я — долго ли еще пробуду на этой равнине? Если прилечу сюда на будущий год, непременно совью гнездо.
— Спасибо вам за все. Просто дыхание перехватывает от волнения. Думаю, мы улетим со следующим порывом ветра. До свидания,
— Прощайте, господин жаворонок.
— До свидания. Берегите себя.
Землю окутал чудесный прозрачный ветер. Сначала он поиграл ветерком в листве тополей, прошелся вихрем по синему овсу, а затем волной взлетел на холм.
«Удзу-но сюгэ» засверкали, закружились, будто в танце и закричали:
— До свидания, господин-жаворонок, до свидания всем! Солнышко, спасибо тебе!
Тела их вспыхнули и взорвались, разлетаясь в разные стороны как звездочки. Каждая серебряная пушинка-парашютик заискрилась, и семена, как крылатые муравьи, полетели на север. А жаворонок пулей взвился в небо и спел короткую звонкую песенку.
А я раздумывал вот о чем. Почему жаворонок не полетел на север, куда унеслись серебристые парашютики «травы старика», почему он полетел на небо?
Наверное, потому что души цветов поднялись в небеса. И, когда он не смог больше следовать за ними, он подарил им на прощание свою песенку. А что стало с двумя маленькими душами, взлетевшими в небо? Я думаю, они стали двумя цефеидами. [51] Потому что цефеиды такие черные, что иногда их не разглядеть даже в самый мощный телескоп, — а порой они вспыхивают красным светом, словно в них ползают муравьи.
БОГ ЗЕМЛИ И ЛИС
51
Цефеиды — класс пульсирующих переменных звезд, назван в честь созвездия Цефея. Наиболее известной цефеидой является Полярная звезда.
I
На самом северном краю равнины Иппонги есть небольшая возвышенность, густо поросшая зеленым щетинником, а в самом ее центре росла прекрасная горная Вишня.
Вишня была невысокой, с блестящим черным стволом. Она изысканно простирала свои красивые длинные ветви. С наступлением мая она покрывалась цветами, похожими на белое облако, а осенью роняла золотые и красные листья.
На Вишне останавливались переночевать перелетные птицы: кукушки, сорокопуты, даже маленькие крапивники и белоглазки. А уж если прилетай молодой сокол, то малые птахи, заприметив его издалека, старались держаться подальше.
У Вишни было два друга. Один — Бог земли, живший в пятистах шагах от нее прямо на влажной земле, другой — бурый Лис, всегда приходивший с южной стороны равнины.
Вишне больше нравился Лис. И все потому, что Бог земли — одно название, что Бог, на самом деле неряшлив до безобразия, волосы похожи на спутанные нитки, связанные в пучок, глаза вечно красные, а одежда похожа на мокрые капустные листья. Он всегда ходил босой, ногти у него были черные и длинные. А вот Лис был изысканным господином и никогда не позволял себе бестактность по отношению к окружающим.