Звезда козодоя
Шрифт:
«Все ясно. За представление с "воздушным зверем" мужчина выложил десять сэн, а потом так проголодался, что забыл, о том, что у него нет денег, и съел клецки. Он плачет. Значит, не плохой человек. Наоборот, честный человек. Решено, я ему помогу».
Рёдзи тихонечко вытащил из кошелька последнюю оставшуюся никелевую монетку, плотно зажал ее в кулаке, и, простодушным видом, стал пробираться сквозь толпу, пока не оказался рядом с мужчиной. Мужчина стоял с поникшей головой, руки свисали аж до колен, он мямлил, изо всех сил пытаясь что-то сказать.
Рёдзи присел на корточки
Мужчина удивился, посмотрел сверху вниз на Рёдзи, нагнулся, взял монетку, хлопнул ею по прилавку, за которым стоял хозяин чайной, и закричал:
— Все, я заплачу деньгами. Теперь уж вы меня простите. А сто вязанок я потом принесу. А еще восемь то [88] каштанов, — сказал он, и, быстро оттолкнув парня, унесся прочь, как ветер, растолкав толпу зевак.
— Это был горный леший. Горный леший, — закричали в толпе, и с улюлюканьем бросились вдогонку, однако его уж и след простыл.
88
То — мера объема, равная 18 л.
Подул сильный ветер, заколыхался черный кипарис, подлетела кверху занавеска на чайной, и повсюду потух свет.
В этот момент зазвучала флейта, и началось представление «кагура». Однако Рёдзи туда не пошел, а поспешил домой по смутно белевшей в поле дороге. Ему хотелось поскорей рассказать об этой истории дедушке.
Неяркие звезды Плеяд поднялись уже довольно высоко.
Вернувшись домой, Рёдзи вошел в дом со стороны конюшни. Там был лишь дедушка, который разводил огонь в очаге и варил зеленые бобы. Рёдзи сел напротив и поспешно рассказал обо всем, что сегодня произошло. Сначала дед слушал молча, глядя в лицо Рёдзи, а потом громко рассмеялся.
— Ха-ха-ха! Точно, это был горный леший. Горный леший очень правдив. Мне тоже доводилось встречаться с ним в горах, в густом тумане. Однако он впервые пришел на праздник. Ха-ха-ха! А может, и раньше приходил, но никто его не узнавал?
— Дедушка, а что горный леший делает в горах?
— Ставит ловушки на лисиц: сгибает толстое дерево, сверху прижимает еще одним, на конец ветки вешает рыбину, и, когда приходит лисица или медведь и хватают рыбу, ветка распрямляется, и дерево убивает зверя.
В этот самый момент с улицы донесся раскатистый гром, весь дом зашатался, как от землетрясения. Рёдзи сразу же ухватился за дедушку. Дедушка переменился в лице, и, схватив лампу, поспешно вышел на улицу.
Рёдзи пошел следом. Лампа сразу же погасла от ветра.
Зато из-за черной горы на востоке медленно поднялась огромная луна восемнадцатой ночи.
Они огляделись по сторонам и увидели, что на площадке перед домом лежит целая гора толстых поленьев.
Дедушка некоторое время изумленно смотрел на них, а затем захлопал в ладоши и засмеялся.
— Ха-ха-ха, тебе горный леший дров принес. А я, было, подумал, что он принесет их в чайную, где клецки ел. Все-таки смышленый малый, этот леший!
Рёдзи хотел разглядеть дрова, сделал один шаг,
— Дедушка, горный леший нам и каштанов принес!
Дедушка удивился:
— Даже каштанов принес! Нехорошо просто так это принимать. Надо будет что-нибудь отнести в горы. Наверное, лучше всего кимоно.
А Рёдзи стало так жалко лешего, что хоть плачь.
— Дедушка! Горный леший такой честный, даже жалко его. Мне хочется сделать для него что-то хорошее.
— Давай отнесем ему постельные принадлежности. А то он, наверное, вместо теплого ватного одеяла укрывается тонким кимоно. А еще клецок отнесем.
Рёдзи закричал:
— Кимоно и клецки — этого недостаточно! Хочется сделать еще что-то очень, очень хорошее. Такое хорошее, чтобы от радости леший заплакал, закрутился на месте, а потом подпрыгнул аж до неба.
Дедушка взял потухшую лампу.
— Если бы такое существовало… Пойдем-ка домой, поедим бобов. А там, глядишь, и отец вернется, — и с этими словами пошел в дом.
Рёдзи промолчал и посмотрел на голубую кривую луну. Ветер глухо шумел в горах.
ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ГУСКО БУДОРИ
Лес
Гуско Будори родился в большом лесу местности Ихатово. Гуско Надори, его отец, был известным во всей округе дровосеком, самое огромное дерево он мог срубить так же легко, как иной человек укладывает ребенка спать.
У Будори была младшая сестра — Нэли, с которой они каждый день играли в лесу. Дети забирались в такие дикие места, где даже глухой визг отцовской пилы был едва слышен. Там они собирали лесные ягоды, вымачивали их в бурлящих источниках, а затем, задрав голову в небо, по очереди подражали воркованью горных голубей. Им в ответ отовсюду доносилось сонное голубиное «гули-гули».
Когда мама сеяла зерно на небольшом поле перед домом, брат и сестра расстилали циновку на дорожке, садились на нее и варили в жестяной банке цветы орхидеи. И тогда самые разные птицы с громкими приветственными криками кружили над их растрепанными головами.
Когда Будори пошел в школу, днем в лесу стало очень уныло. Но зато во второй половине дня Будори и Нэли отправлялись вместе в лес, где красной глиной или углем писали на стволах деревьев их названия и громко распевали песни.
Как-то раз они увидели две березки, между которыми повис хмель, будто циновка, и написали на стволе: «Пролет кукушек запрещен!»
Будори исполнилось десять лет, а Нэли семь. По какой-то непонятной причине, в тот год, несмотря на то, что уже пришла весна, солнце светило странным холодно-белым светом, не распускались цветы магнолии, которая обычно расцветает, стоит лишь растаять снегу; в мае то и дело шел унылый мокрый снег, к концу июля жара так и не наступила, а из пшеницы, посеянной зимой, не родилось ничего, кроме белесых пустых колосьев. Большинство фруктовых деревьев дало только цветы, которые сразу опали, не завязавшись в плоды.