Звезда сироты
Шрифт:
– Я бы в самом деле хотел как можно быстрее начать искать Чаллиса.
– Челноки на плато летают каждые десять хронитов, – настаивал Бисонденбит. – Пойдемте. К тому же, вы все еще не сказали мне, что вы держите в этом чемодане? – Транкс показал на большой квадратный чемодан, который Флинкс нес в левой руке. – Там, должно быть, что-то экзотическое и ценное, судя по тому, как вы с ним обращаетесь.
– Я полагаю, оно экзотическое, – признался Флинкс, – но не особенно ценное.
Они нашли небольшую закусочную как раз внутри скопления зданий с регулируемым климатом. Присутствовало очень мало людей, а вот транксов было
Бисонденбит выбрал изолированный столик в задней части помещения и дал полезные, хотя и ненужные рекомендации.
Флинкс безо всякого труда дешифровал меню, напечатанное на четырех языках: верхнетранксийском, нижнетранксийском, симворечи и земшарском.
Бисонденбит заказал, после того как Флинкс выбрал, один из нескольких тысяч напитков, составлять которые транксы были мастера.
– Когда вы хотите вернуться на вокзал забрать остальной свой багаж? – небрежно спросил инсектоид, после того как прибыли напитки. Он с одобрением заметил, что Флинкс отверг стакан в пользу одной из кружек с волнистым носиком, используемых самими транксами.
– Вот он, – сообщил ему Флинкс, показывая на свою маленькую заплечную сумку и единственный большой перфорированный чемодан. Бисонденбит и не пытался скрыть свое удивление.
– И это все, что вы взяли с собой в такую дальнюю дорогу, не зная, сколько вам потребуется времени, чтобы найти этого человека, Чаллиса?
– Я всегда путешествую налегке, – объяснил юноша. Напиток был типично сладким, с легким привкусом изюма. Он потек вниз тепло и гладко. Путешествие, решил он, начинает сказываться на нем. Он устал больше, чем ему полагалось бы в такую рань. Он явно был совсем не таким хорошим межзвездным путешественником, каким рисовался себе.
– Кроме того, найти Чаллиса не должно быть трудным. Он, конечно, остановится в местной штаб-квартире фирмы, – Флинкс дал еще одному глотку густой, похожей на мед жидкости проскользнуть в горло, а затем нахмурился. Несмотря на свой возраст, он считал, что хорошо разбирается в токсинах, но этот новый отвар был явно покрепче, чем указывало описание в меню. Он обнаружил, что в глазах у него слегка помутилось.
Бисонденбит озабоченно посмотрел на него:
– С вами все в порядке? Если вы никогда не пробовали сукчу, она может быть немного ошеломляющей. Пункт – чистая контузия?
– Пунш, – поправил заплетающимся языком Флинкс.
– Да, чистый пунш. Не беспокойтесь… это ощущение пройдет достаточно быстро.
Но Флинкс чувствовал себя все более и более опьяненным.
– Я думаю… если б я только мог выйти на улицу. Немного свежего воздуха…
Он начал было подыматься, но открыл, что его ноги отвечали довольно равнодушно, в то время как его ступни двигались так, словно он шел по смазанному топчану. Ему не удавалось добиться никакого сцепления.
Бросив эти усилия, он обнаружил, что его мускульная система вступает в состояние анархии.
– Странно, – пробормотал он, – я, кажется, не могу двигаться.
– Не нужно волноваться, – заверил его Бисонденбит, нагибаясь через стол и глядя на него с новой для Флинкса пристальностью. – Я присмотрю за тем, чтобы о вас как следует
Когда все визуальные образы померкли, Флинкс почувствовал страх, что его странный новый знакомый именно это и сделает…
Флинкса разбудила гармония разрушения, сопровождаемая издаваемыми на нескольких языках ругательствами. Моргнув – его веки казались словно выложенными платиной, – он безуспешно попытался шевельнуть руками и ногами. Не сумев этого сделать, он удовольствовался тем, что держал глаза частично приоткрытыми. Тусклый свет из невидимого источника озарял небольшую комнату, в которой он лежал. Спартанской мебели из грубо обструганного дерева соответствовали и гладкие стены из серебристого гунита. Когда его восприятие прояснилось, он обнаружил, что металлические полосы на его запястьях и лодыжках надежно прикрепляли его к грубому деревянному помосту, который не был ни кроватью, ни столом.
Он лежал тихо. Хотя бы потому, что его желудок выполнял гимнастику и будет лучше держать свое окружение ослабленным, пока не прекратится внутренняя гистрионика. И еще потому, что окружавшие его ощущения и звуки указывали, что будет неумно привлекать внимание к тому, что он вновь пришел в сознание.
Звуки разрушения производились рассечением его личных принадлежностей. Медленно посмотрев направо, он увидел разорванные остатки своей наплечной сумки и одежды. Их осматривали трое людей и один транкс. Узнав в последнем своего бывшего наставника в играх и будущего друга, Бисонденбита, он проклял собственную наивность.
Дома, на Дралларе, он никогда не был бы так болтлив с совершенно незнакомым лицом. Но он пробыл три дня в изоляции и без друзей на борту корабля, когда транкс подступил к нему с предложением обучить играм. Благодарность отбросила в сторону инстинктивную осторожность.
– Никакого оружия: ни яда, ни лучемета, ни иглолучевого пистолета. Нет даже угрожающей записки, – пожаловался один из людей на беглой симворечи.
– Что еще хуже, – встрял один из его товарищей, – никаких денег, ничего, кроме паршивого картометра. – Он взял компактный компьютер, регистрировавший и передававший кредиты неподделываемым образом, и с отвращением швырнул его на ближайший стол. Тот приземлился среди остального немногочисленного имущества Флинкса. Флинкс заметил, что остался еще один предмет, который они не взломали.
– Это не моя вина, – пожаловался Бисонденбит, сверкая глазами, как разбитой призмой, на трех высоких людей. – Я не обещал доставить никаких побочных выгод. Если вы думаете, что я не заработал свой магарыч, то я обращусь прямо к самому Чаллису.
Один из людей, похоже, сдался. Вынув из кармана двойную пригоршню маленьких металлических прямоугольников, он вручил их Бисонденбиту. Транкс заботливо пересчитал их.
Заплативший ему человек посмотрел на сдерживающие путы, и Флинкс как раз вовремя закрыл глаза.
– Это большие деньги. Не знаю, почему Чаллис так боится, это же просто мальчишка. Но он думает, что дело стоит запрошенного тобой гонорара. Не понимаю, однако, я этого.
Он показал на самого рослого из трех:
– Вон Чарли может сломать его пополам одной левой.
Повернувшись, он постучал по большому запечатанному чемодану:
– А в этом что?
– Не знаю, – признался транкс, – он все время держал его в своей каюте.
Заговорил третий. Тон его был слегка презрительным.