Звезда сироты
Шрифт:
– В самом деле, – пробормотала себе под нос Руденуаман по завершении этой небольшой лекции. – Что делает вас экспертом по таким делам?
– У меня большие уши, – отвечал Флинкс. Пусть лучше продолжает считать его диким отгадчиком, чем расчетливым мыслителем.
– Ладно, допустим, они не могут управлять кристаллами так, как мы. – Она безразлично пожала плечами. – Красота камня все равно остается непревзойденной.
– Это так, – допустил он. – Но до такой ли степени, чтобы оправдать подобное рискованное вторжение на территорию Содружества? Будь я проклят, если поверю, будто ААнны
Руденуаман не ответила, предпочтя игнорировать то, чего не могла опровергнуть. Они зашли далеко на более высокие уровни здания. К ним приблизился высокий ААнн, в идеальной хирургической маскировке, за исключением того, что теперь Флинкс знал, что за ней скрывается, и был способен узнать под ней рептилию.
– Это Меево ФФ ГВ, – уведомила их Руденуаман, подтверждая догадку Флинкса. – Он следующий по старшинству ААнн и помощник барона. Он также превосходный инженер, курирующий здесь все операции по горнодобыче. – Она самонадеянно поглядела на Флинкса. – Я немного подумала о ваших обвинениях и знаете что я решила. – Она улыбнулась. – Мне наплевать, что ААнны причинят Содружеству своей долей камней, пока это не мешает моему бизнесу.
– Именно таких слов я примерно и ожидала от вас услышать. – Голос Силзензюзекс нес в себе презрение единственным доступным транксам способом: резко щелкающим тоном. Флинкс думал, что идти на антагонизм с их переменчивой хозяйкой было идиотизмом, но та, похоже, не волновалась. Если она что и испытывала, так разве что удовольствие, видя свою пленницу столь расстроенной.
– Ну разве не приятно видеть подтверждение своих мыслей? – Она повернулась к подошедшему. – Здравствуй, Меево.
Флинкс воспользовался удобным случаем детально изучить маскировку рептилии. Будь корабль Руденуаман остановлен инспекторами Содружества, он сомневался, что какой-нибудь небрежный наблюдатель мог разоблачить тщательно сработанную маскировку.
Однако если посмотреть повнимательней, глаза выдавали четко. Потому что у Меево ФФ ГВ, как и у барона, как и у всех ААннов были двойные веки. Моргание разоблачало скрывавшееся за этими глазами существо.
– Это те, которые сумели пройти мимо переналаженных крепостей? – спросил ААннский подручный, переводя взгляд с Силзензюзекс на Флинкса.
– Да, их только двое, – сообщила ему Руденуаман.
Меево вроде как любезно полюбопытствовал:
– Тогда почему же они еще живы?
Силзензюзекс снова задрожала, на этот раз от совершенно нечеловеческого безразличия в этом голосе.
– Сейчас они меня еще забавляют. А когда вернется барон, у него могут найтись к ним свои собственные вопросы. Барон умеет допрашивать куда лучше, чем я. Я склонна становиться нетерпеливой.
У инженера вырвался тихий рептильный смешок.
– Я слышал о девчонке. Крайне неудачное, раздражающее происшествие. Беспокоиться, однако, не о чем. Барон покончит с ней раньше, чем она сможет связаться с посторонними. Его умение распространяется и на другие области, кроме допросов. – Он усмехнулся, показывая фальшивые человеческие зубы на удлиненных фальшивых человеческих челюстях. В глубине же открытого
– Вы находите их забавными… любопытными, – заключил инженер с жестом, который Флинкс не сумел интерпретировать. Его позиция намекала, что небрежное развлечение было ему столь же чуждо, как и рождение живого потомства.
Однако, Аанны тоже были любопытны. Меево следовал по пятам за ними, когда Руденуаман провела их через остаток комплекса.
– Внизу вы видели добычу и сортировку. Здесь происходит шлифовка и удаление поверхностных примесей. – Она показала на серию камер без дверей, откуда доносились музыкальные звуки.
– Здесь все сплошь ААнны, кроме вас и ваших телохранителей? – сардонически поинтересовалась Силзензюзекс.
– О, нет. Нас здесь примерно поровну. В нашем любимом обществе есть удивительно большое число талантливых челанксийцев, для которых повседневные проблемы жизни оказались слишком сложными. Бесчувственные власти довели их до поиска хоть сколь-нибудь респектабельной работы. Борьба за существование перевешивает любые имеющиеся у них сомнения относительно таких неосязаемых вещей, как межвидовая лояльность.
– Осмелюсь предположить, что никто из них не покидает этот мир живым.
Руденуаман, похоже, искренне удивилась.
– Смешная особа… это же было бы плохо для бизнеса. О, я не хочу сказать, что мы вдохновляем в них лояльность. Для большинства тех, кто здесь работает, это понятие больше ничего не значит, иначе они вообще бы здесь не находились. Любой из них с радостью продал бы свое знание об этом незаконном предприятии в ту же минуту, как получит расчет.
– Мы применяем с их ведома и согласия селективное стирание памяти, очищающее их мозги от всяких воспоминаний о пребывании здесь. Это оставляет их со смутно неуютным ощущением, что они провели долгий период без сознания. Это и их жирный банковский счет гарантируют, что они не выдадут нашего присутствия здесь.
– Стирание памяти, – пробормотала ошеломленная Силзензюзекс, – запрещено применять кому-либо, кроме высших врачей Содружества или Церкви, да и то только при чрезвычайных обстоятельствах!
– Вы должны не забыть внести это в свой рапорт, – усмехнулась Руденуаман.
Они вышли в большое помещение, и температура заметно упала.
– Мы пойдем в главную шахту, – объяснила Телин, указывая на длинные вешалки находящейся поблизости спецодежды. Силзензюзекс увидела, что многие из них были скроены для транксов.
– Вы думали, что ваши драгоценные кузены невосприимчивы к приманке кредитами? – подколола ее Руденуаман. – Ни у какого вида нет монополии на жадность, детка.
– Не называйте меня деткой, – тихо возразила Силзензюзекс.
Ответ Руденуаман был не таким, какого ожидал Флинкс – первый настоящий смех, услышанный ими от нее. Она оперлась на свою трость, трясясь от смеха. Любопытные рабочие, проходя мимо, поворачивались, чтобы взглянуть на них.
– Я буду называть тебя мертвой, если ты предпочитаешь, – наконец провозгласила коммерсантка. Она показала на длинные вешалки со спецодеждой. – А теперь наденьте одну из них, внутри горы довольно холодно.