Звезда сыска
Шрифт:
— Это лишь при условии, что вы видели тень преступника. Хотя в логике вам не откажешь, мисс Шерлок Холмс! Даже допуская, что убийца скрылся в другом месте, а в фойе выходил совершенно невиноватый человек, то он должен был видеть преступника. Или хотя бы слышать выстрелы. Но никто из допрошенных, а мы допросили большую часть присутствовавших в театре на момент совершения преступления, ничего не видел и ничего не слышал.
— Получается, что один из этих людей лжет. И именно этот человек является преступником.
— Я тоже прихожу к мнению, что преступник не успел покинуть театр до того момента, как были перекрыты выходы. Но легче от того не становится. Получается, что все друг
— А почему вы сказали про несколько десятков человек? В театре же был аншлаг? А это почти тысяча человек.
— Ну, галерею и балкон мы сразу исключили. Для тех, кто смотрел спектакль с галереи и с балкона, устроен отдельный гардероб, все пальто там разобрали еще до того, как начался фуршет. Про большинство из тех, кто занимал места в ложах, партере или бельэтаже, тоже достоверно известно, что они ушли раньше. Господин Кухтерин сделал приглашение определенному кругу лиц. Некоторые отказались, другие приняли приглашение. К примеру, Евграф Иванович сослался на недомогание и велел господину Кухтерину от своего имени передать труппе свои восторги по поводу спектакля, а сыновья его с женами остались. Помимо приглашенных образовалась еще немалая компания из молодежи, каковая, можно сказать, напросилась поучаствовать. Господин Кухтерин не стал препятствовать, более того, пригласил всех к столам, потому как заказ всегда делает с размахом и запасом. Весьма маловероятно, что кто-то сумел спрятаться в театре. В зале работали уборщики. Истопники были на своих местах. Швейцары и те же гардеробщики тоже. Все были на виду друг у друга. И господа актеры уверяют, что в их уборных никого не оставалось. Да вы и сами это подтверждаете. Потому и получается, что искать следует среди тех, кто присутствовал на фуршете. Но от этого вывода, повторюсь, легче не становится.
Дмитрий Сергеевич умолк, отошел к окну, потер воспаленные глаза.
— Эка красотища за окном! Ну что, Дарья Владимировна, прокатимся в театр? Я все равно собирался провести следственный эксперимент и проверить по хронометру, сколько времени вы пробыли на крыльце и насколько быстро после выстрелов вернулись обратно. Заодно и с тенями вашими разберемся. Едем?
— Ну конечно едем!
9
— Хорошо на свежем воздухе, в сон не клонит, — сказал мне Дмитрий Сергеевич, когда сани выехали на базарную площадь и покатили к Новому мосту через речку Ушайку. — Как московской гостье нравится наша сибирская зима?
— Очень нравится, — отозвалась я, кутаясь в полог. — Боюсь, по правде сказать, настоящих сибирских морозов.
— Напрасно боитесь. Морозы и впрямь бывают такие, что птицы на лету замерзают. Только это редкость. Да и человеку в городе они не страшны. Если сыт и тепло одет, то мороз бодрит да щеки румянит. У нас нередко говорят, что сибиряк это не тот, кто не мерзнет, а тот, кто тепло одет. Да нам с вами и вовсе морозов бояться не с чего. Добежал до места и опять в тепле. Вот тем, кто на улице работает, бывает несладко. Городовым или тем же извозчикам. Но и они не особо жалуются, привыкли. Ну что, перестали бояться?
— Перестала, — наконец-то впервые со вчерашнего вечера я смогла улыбнуться.
— Вот и славно. Как Афанасий
— Да в целом неплохо. Ему бы еще денек полежать — болезнь бы совсем отстала. Но ведь он в театр собрался. Будто без него с похоронами не решат ничего. А вы откуда моего дедушку знаете?
— Григорий Михайлович нас познакомил. Вы уж не удивляйтесь, но я не раз с ними беседы вел. О литературе, о театре, о живописи.
— Только вот трактир Портнова не самое лучшее место для бесед об искусстве, — не удержалась я от замечания.
— Так. А это-то вам откуда известно? Вряд ли Афанасий Николаевич про то рассказывал?
— Ну, дед с Михеичем могли бы заведение и попроще выбрать. Вам же по чину вашему больше «Славянский базар» или другой ресторан подходит. Но для них это как раз дорого. Получается, что место для посиделок вам надо было выбирать, с одной стороны, приличное, с другой — не слишком дорогое. Много ли таких мест?
— Вы правы, немного. Но вы меня опять удивили.
— Опять же от дедушки после посиделок нередко анисовой водкой пахло. А она, по разговорам, наилучшая во всем городе именно у Портнова. Дед плохую водку пить бы не стал.
— А не хотите ли к нам на службу определиться? — он посмотрел на меня, пряча в глазах улыбку, но я лишь пожала в ответ плечами. — Жаль! А еще больше жаль Михеича. Лучших собеседников, чем Михеич и ваш дедушка, я пожалуй что и не встречал. Вот только бывало, как заспорят о сочинениях Шекспира! Страсти разгораются не меньшие, чем в самих сочинениях, о которых спор заходит!
За разговором мы добрались до места совершенно незаметно.
Сегодня в труппе намечался выходной день, но почти все были в театре. В результате на Дмитрия Сергеевича обрушился град вопросов, и ему пришлось приказным порядком потребовать, чтобы все покинули театр. На это последовали возражения, что многих вызвали в театр для дачи свидетельских показаний, и никто потому уходить не собирается. Следователь припомнил, что такое распоряжение дал сам же, так как в управлении столько народу не поместилось бы. Пришлось всех ожидающих допроса отправить в зрительный зал, но большинство переместилось в буфетную. Раз уж буфетчики тоже были вызваны, то посчитали нужным откликнуться на просьбы актеров и открыли буфет. За кулисами снова стало пусто. Почти как вчера. Только осталась я не с господином Вяткиным, а с Дмитрием Сергеичем и двумя его помощниками.
— Ну-с, дамы и господа! Мы с вами поступим следующим образом. Я встану здесь, у самой двери, и буду засекать по хронометру временные отрезки. Вы, Даша, с моим помощником, Андреем Ивановичем, спуститесь вниз и постоите на крыльце по возможности ровно столько же, как и вчера. Когда подойдет время услышать выстрелы, попросите Андрея Ивановича крикнуть нам. Потом подниметесь сюда так же быстро, как вчера. Второй мой помощник будет находиться в комнате, где случилось происшествие. Он изобразит выстрелы и постарается побыстрее скрыться в фойе. Вопросы?
— Дмитрий Сергеевич, как мне выстрелы изображать? Кричать «бах-бах»? — спросил его помощник, который должен был оставаться наверху.
Все рассмеялись.
— Не вижу ничего смешного, — обиделся помощник следователя.
— Прости, Михаил, — успокоил его Дмитрий Сергеевич. — В вопросе и впрямь ничего смешного нет, смешно, как ты его задал. А так правильный вопрос, на крыльце должны наши «выстрелы» услышать. А твое «бабах» вряд ли будет слышно.
— Можно в комнату войти? — спросила я. И, получив утвердительный ответ, распахнула дверь. — Идите сюда. Вот, будьте любезны взять эту доску и положить ее на стол. — Спасибо. Теперь, если взять эту планку и вот так резко плашмя опустить ее на доску…