Звезда сыска
Шрифт:
Я не ждала от нее таких философских замечаний, но они мне понравились, хоть и не были до конца верными. Хотела сама что-то такое же сказать, но мысли снова сбились на другое. Стала считать, сколько времени надо, чтобы проехать полторы версты туда да столько же обратно. Добавила час на то, чтобы на месте во всем разобраться. Не кинется же Дмитрий Сергеевич, или хотя бы Михаил, ловить Микульского с ходу, не обдумав и не разведав все что нужно? Получалось, что для возвращения в город им еще рано. А время тянулось и тянулось.
Пелагея управилась с завтраком. Проснулись оба дедушки. Сели за стол. Вновь стали обсуждать,
К моему огромному удовольствию и облегчению, именно в тот момент, как мы втроем выходили из дома, на нашей улице показались полицейские сани. Из них выпрыгнул тот самый Михеич, что слишком громко топал сапогами, а после поил меня чаем с блюдечка.
— Здравствуйте вам, — радостно прокричал он. — Дозвольте доложить? Их высокоблагородие господин следователь велели передать, что все завершилось благополучно. Еще велено передать поклон и благодарность!
При этих словах он и впрямь поклонился.
— А Михаил Полунарьевич (отчество он, в самом деле, слегка переврал) обещал о подробностях самолично доложить вам позднее.
— Что, так и сказал, что будет самолично докладывать? — не поверил мой родной дедушка.
— Мы приучены все в точности передавать, — слегка обиделся Михеич, но тут же заулыбался: — Просим прощения, ехать надо срочно.
И уехал. А мы пошли по своим делам.
Первым делом в больницу, где оказалось, что Ивуль лежала через две палаты от той, где я провела две ночи. Дочь у дедушки Алексея была много старше меня, и было ей никак не меньше двадцати пяти лет. Но была она при этом настолько трогательно проста в общении, что я порой чувствовала себя старшей.
А дальше мы расстались до вечера. Вот только кто бы мог предположить, что вечером мы все трое встретимся в доме у господина полицмейстера?
После больницы мы пошли репетировать «Гамлета», которого по просьбам зрителей решили сыграть еще раз. Наш Михеич, царство ему небесное, на своем последнем спектакле много разного и интересного по своей линии делал. Мне очень не хотелось ударить в грязь лицом, и я старалась изо всех сил. Уж не знаю, как Михеич справлялся один, а мне пришлось брать помощника, просить Антона Антоновича делать некоторые простые вещи, на которые у меня рук не хватало. Ему даже понравилось. Да и в целом наш новый хозяйственный распорядитель был человеком во всех отношениях куда более приятным, чем предыдущий. Хоть и нельзя плохо говорить о покойных. В общем, вдвоем мы справились неплохо. Хорошо справились, вот только порадоваться этому толком не успели — за мной прислали человека от господина полицмейстера с просьбой прибыть к нему домой прямо сейчас. Причина такого приглашения была мне ясна, но как отнесется господин полицмейстер к моей последней выходке? Поверит или нет? Я бы сама поверила, скажем, позавчера? Но, как говорится, от таких предложений отказываться не принято. И то спасибо, что домой зовут, а не в управу. И тут я решила, что если Сергей Николаевич окажется слишком
Сергей Николаевич и в самом деле встретил меня со строгим лицом. Не менее строго выглядел и находившийся в его домашнем кабинете Александр Сергеевич, наш градоначальник и Петин папа. Хорошо бы улучить момент, подумала я, и спросить его насчет шкуры.
— Сударыня, вам, видимо, известно, что была объявлена награда за поимку такого опасного преступника, как ваш знакомый? — очень уж официально заговорил господин полицмейстер. — Или за сообщение достоверных сведений о его местонахождении?
Так вот в чем дело! Они решили, что я ради награды снова попыталась выследить Микульского, хоть и обещала себя опасностям не подвергать. Придется все же прибегнуть к помощи, о которой я так удачно побеспокоилась заранее.
— А что, большая награда? — спросила я совершенно невинно.
— Да уж немалая! — строго ответил полицмейстер.
— Тогда вам просто необходимо поговорить с тем человеком, кто эти самые достоверные сведения сообщил! — выпалила я и стала с удовольствием смотреть, как растерялись два таких умных и важных человека. — Сделать это несложно и можно даже прямо сию минуту. Если вы, конечно, того желаете?
Начальство желало. Мигом дано было распоряжение доставить сюда обоих моих дедушек. А само начальство переглянулось друг с другом, им очень не терпелось узнать подробности, но просить меня рассказывать они не решались. Боялись проявить несолидность. Ладно уж, простим их! И я сама, без просьбы, стала обо всем рассказывать. Заодно и про привезенную шкуру спросила. Про шкуру Александр Сергеевич сказал, что раз она Пете предназначена, да за доброе дело, то он, Петя, несомненно, может ее принять, и не будет ничего неприличного, если шкуру привезут к ним на дом.
Мне показалось, что он нас и на обед хотел позвать, да не отважился. Можно было понять, что никто из них — ни градоначальник, ни полицмейстер — не возражает против моей дружбы с их детьми, хотя и такое проявление демократии, даже по нынешним временам, редкость. Но вот приглашать нас на обеды и ужины! Да еще и с эвенком за компанию! На это уже даже такие образованные люди не отважились.
В общем, к приезду моих дедушек все уже были в курсе дела. Слова мои были подтверждены двумя взрослыми людьми, все подозрения окончательно развеялись. Но своей щепетильностью начальство меня все же насмешило. Не вдаваясь в подробности, нам всем запретили разглашать любые сведения, касаемые дела. Ясно, что речь шла не только о тайне следствия, но и о нежелании предать огласке тот факт, что преступник был пойман при помощи шаманства.
Вскоре меня позвала Полина, и мы ушли в ее комнаты. Но я все же, уходя из кабинета, напомнила про объявленное вознаграждение и просила объяснить Алексею Тывгунаевичу, как это вознаграждение получить.
А в кабинете хозяина дома еще долго расспрашивали эвенка о жизни его народа. А то когда еще такой случай представится, чтобы сам представитель этого народа в гостях оказался? В конце его попросили задержаться в городе еще на сутки, чтобы устроить встречу с ним самого губернатора. Видимо, дедушка Алексей понарассказывал много такого, о чем и губернатору невредно было узнать из первых уст.