Звезда
Шрифт:
Но когда он согласно кивнул, он вдруг вспомнил Александровскую долину и спросил, была ли она когда-нибудь там.
– Нет, но я как-то ездила в Напу к друзьям отца. Это почти то же самое: те же виноградники и дома в викторианском стиле. – Эта тема казалась ей очень скучной, но, когда Спенсер начал описывать север долины, она посмотрела на него с интересом.
У него в глазах появилось выражение, которое разожгло в ней любопытство. Это был взгляд, полный взаимопонимания, взгляд, который говорил ей, что для него это место очень много значит.
– У вас там есть друзья?
Он задумчиво кивнул:
– Там
– С его стороны было ужасно глупо жениться на ней. Никто никогда не забудет Японию. – Ее слова прозвучали грубо и неискренне, и он почувствовал раздражение. Это было именно то отношение, с которым столкнулась Хироко в Калифорнии. Но он, стараясь скрыть гнев, спокойно проговорил:
– Я думаю, японцы тоже никогда не забудут Хиросиму.
– Разве вы не говорили, что ваш брат погиб в Тихом океане? – Она сверлила его взглядом, и он честно ответил:
– Да, погиб, но я не могу их ненавидеть за это. Мы тоже убивали.
Она не одобряла такой справедливый взгляд на эту войну, тем более что он коренным образом отличался от взгляда ее отца. Тот был ярый консерватор и полностью оправдывал сброшенную на Хиросиму бомбу.
– Я ненавидел все, что мы делали там, Элизабет. В этой войне не победил никто, разве что правительства. А люди – они всегда проигрывают, и это касается обеих сторон.
– Я не разделяю ваши взгляды. – Она строго посмотрела на него, и он попытался разрядить обстановку, превратив все в шутку:
– Если бы это было возможно, вы бы, наверное, тоже пошли воевать. – В добавление к тому, что она хочет стать адвокатом или политиком.
– Моя мама работала на Красный Крест, и я бы делала то же самое, если бы не была тогда еще маленькой.
Он вздохнул. Она еще так молода и наивна и полностью разделяет взгляды своих родителей. Он же имел свое мнение о войне, которое в корне отличалось от мнения ее отца. Спенсер был рад, что война закончилась, но он помнил о ней все: и друзей, которых потерял, и тех ребят, с которыми вместе служил... и, конечно, своего погибшего брата. Он посмотрел на Элизабет и вдруг почувствовал себя старым, ему показалось, что он годится ей в отцы, хотя он старше ее всего на десять лет.
– Жизнь – забавная штука, правда, Элизабет? Никогда не знаешь, что тебя ожидает. Если бы мой брат не погиб на войне, я, наверное, никогда бы не пошел на юридический факультет, – он мягко улыбнулся, – и никогда не встретил вас.
– У вас странный взгляд на вещи. – Он все больше заинтересовывал ее. Он честен, добр и интеллигентен, но ей бы хотелось, чтобы в нем было побольше честолюбия. Казалось, он просто наслаждается жизнью, такой, какая она есть. – Мы сами определяем свою судьбу, разве это не так?
– Не всегда. – Он слишком много пережил, поэтому мог с уверенностью сказать так. Если бы он сам определял свою судьбу, его жизнь сейчас была бы совсем иной. – Вы считаете, что сами решаете свою судьбу? – Он, так же как и она, был заинтересован, но они были очень разными.
– Да, возможно. – Ее слова прозвучали искренне, и он опять поразился ее твердости и уверенности.
– Я уверен, что это так и есть, во всяком случае, наполовину.
– Вас это удивляет? – Она выглядела уверенной в себе и непоколебимой. Несмотря на утомительный день, она прекрасно
– Нисколько. Вы производите впечатление человека, который всегда добивается того, чего он хочет.
– А вы? – Ее голос смягчился. – Вы чем-то разочарованы, Спенсер? – Она подумала, что, может быть, он потерял дорогого человека или у него расстроилась помолвка, но все это было не так.
Подумав об этом, он улыбнулся, прежде чем ответить:
– Нет, я ничем не разочарован. Это можно назвать отступлением. – Он весело рассмеялся и разлил остатки шампанского. Бар скоро закроют, и Спенсеру придется проводить ее домой к родителям. Они оба понимали, что у этого вечера продолжения не будет. – Мои родители хотели, чтобы я женился на жене своего брата, точнее, на его вдове, когда вернулся. Когда я оказался дома, они сделали для этого все возможное.
– И почему же вы отказались? – Ей было интересно узнать о нем как можно больше. И он ответил ей честно:
– Потому что я не любил ее. А это для меня важно. Она была жена Роберта, а не моя. А я – не он. Я совсем другой человек.
– А кто она, Спенсер? – Ее голос мягко прозвучал в темноте бара, в то время как она настойчиво пыталась встретиться с ним взглядом.
– Она... та, которую бы я любил... и уважал... и заботился о ней. С которой можно было бы вместе смеяться, когда дела идут не очень хорошо... та, которая не задумываясь отдала бы мне свою любовь... та, которой я был действительно нужен. – Говоря это, он почувствовал странное волнение, хотя никак не мог понять, зачем говорит это. Он подумал о том, сможет ли когда-нибудь Кристел сыграть эту роль. Вряд ли. Она просто необыкновенно красивая девочка из необыкновенно далекой страны. И он удивлялся, что память о ней так долго не покидает его сердце. Он помнил, как она прекрасна и нежна и что он чувствовал, когда стоял рядом с ней. Он не знал, о чем она думает, и чем живет, и кем она станет, когда вырастет. Правда, он не знал этого и про Элизабет, но его не покидала уверенность, что уж у этой девушки нет никаких слабостей. Она сделана из железа и вряд ли в ком-то нуждалась, ну разве что в своем отце. – А если бы вам пришлось выбирать, кого бы вы предпочли, Элизабет?
Она улыбнулась и ответила ему так же честно:
– Того, кто имел бы положение в обществе.
– Этим все сказано, не правда ли? – Он рассмеялся, ее слова попали прямо в цель. Она именно такая, как он и думал. Конкретная, умная, любопытная, живая, темпераментная и независимая.
Спенсер проводил Элизабет домой и пожелал спокойной ночи в холле. Она уже собиралась открыть дверь гостиной, когда вдруг, обернувшись, спросила его с улыбкой:
– Когда вы собираетесь обратно в Нью-Йорк?
– Завтра утром.
– А я останусь здесь еще несколько дней. Мне хочется помочь маме освоиться в доме. Но на следующей неделе я вернусь в Вассар, Спенсер... – Потом она проговорила так тихо, что он едва мог расслышать ее слова: – ...Позвоните мне.
– Как я смогу с вами связаться? – В первый раз он решил, что, может быть, действительно позвонит ей, хотя не знал зачем. Он находил, что она слишком властна, но все-таки ему было бы приятно пригласить ее на обед или сводить в театр. Он явно не был увлечен ею, но с ней было приятно поговорить, и для него было бы заманчиво появиться где-нибудь с дочерью главы Верховного суда.