Звёздная дверь
Шрифт:
Вода точит камень, и какую бы «удобную» модель поведения для себя Эндрю Сонг не выбрал – подсознание вполне могло подгадать момент для своеобразной подставы, и эта бомба замедленного действия могла взорваться сейчас. Попрощался с женой, как обычно, выехал куда-то в укромное место, и там пустил себе пулю в висок. Вполне рабочий сценарий.
И судя по тому, как забеспокоилась Эбигейл – она тоже подозревала что-то такое. Ощущала свою вину? Как забавно, однако… Я-то изначально предположила, что это Сонг сбежал к любовнице, а всё оборачивается совсем
– Значит, можно предположить, что минимум два года Сонг провёл в достаточно серьёзном нервном напряжении, поскольку подобное явление, – я кивком указала на календарь, – нормой назвать нельзя, тут вы правы. Скажите, он не проявлял склонности к депрессиям? Может, суицид?
Гилмур, всё это время неприкрыто пялившийся на меня, быстро моргнул и, подняв руку, растерянно почесал загривок.
– Сложно сказать, мадам детектив, – я уловила в низком голосе лёгкую озадаченность. – Я бы назвал Эндрю депрессивным мужиком, но вот самоубийство… Нет, мне так не кажется.
– Ладно, – его слова меня не особо убедили, но не потому, что я подозревала Фила во лжи, а потому что у меня не было причин доверять его способностям разбираться в людях.
Отложив в мыслях детали нашего разговора, я подошла к столу с целью хорошенько изучить всё, что лежало сверху и внутри этого «делового гиганта».
На столе лежала стопка аккуратно сложенных бумаг, видимо, на подпись, верхняя из которых была датирована вчерашним днем. Также там расположился набор письменных принадлежностей, пресс-папье которого весом могло поспорить только с бесполезностью в век шариковых ручек. Граненый графин, накрытый вместо пробки перевернутой стопкой, был полон. Судя по цвету и запаху – виски, довольно неплохой, кстати.
По центру, перед глазами сидящего за столом человека, расположились три рамки с фотографиями – худощавого мальчика лет тринадцати, крепкого молодого человека едва за двадцать, и супружеской четы Сонгов. Судя по слегка захватанному пальцами стеклу – первые две мистер Сонг любил брать в руки, особенно ту, на которой был изображён старший сын.
Я же взяла посмотреть поближе ту, на которой красивую и уже знакомую мне женщину, Эбигейл, обнимал поразительно невзрачный мужчина. Лысоватый, с плоским и невыразительным лицом, явно страдающий от избыточного веса. Рядом с женой Сонг выглядел крайне блёкло.
Я аккуратно отогнула язычки, удерживающие заднюю стенку рамки, и вынула фотографию. На обороте значилась надпись: «Э. и Э. Сонг, 06.12.52». Положив фотографию на стол, я также извлекла обе оставшиеся. На задней части, кроме имён, также значились даты – по две на каждой… Рождения, и, очевидно, смерти.
Меня передёрнуло от иррационального чувства – будто коснулась надгробий, но быстро взяла себя в руки. Сентиментальность – не так черта, которую стремишься сохранить в себе, выбирая подобную профессию. Но и зачерстветь окончательно я себе не позволяла.
Когда неуютное ощущение отступило, что-то кольнуло мое внимание, заставив еще раз вглядеться
– Интересно, – пробурчала я себе под нос.
Фил повернулся, глянув через плечо.
– Нашли что-то, мадам детектив? – в его голосе промелькнул лёгкий интерес.
– Да, дата не совпадает с показаниями миссис Сонг. Мистер Сонг никогда не рассказывал ни о чем подобном? – я показала ему оборот фотографии.
– Это у старшенького? – Фил хмыкнул, приглядываясь. – Могу предположить, что миссис Сонг запамятовала или перепутала что-то…
– У вас есть дети? – немного резче, чем планировала, спросила я, пристально посмотрев на Гилмура.
Тот несколько стушевался – скорее, из-за вопроса, чем взгляда, и лицо у него стало довольно типичным для мужчины, который не уверен в ответе:
– Э-э, нет, детей нет, – озадаченно протянул он. – А при чём тут это?
– При том, что, если бы были – вы могли бы знать, что дату смерти ребёнка «запамятовать» или «перепутать» сложно, – припечатала я, вновь опуская взгляд на фотокарточку и размышляя над этой незначительной разницей в днях.
Филипп помолчал какое-то время – вероятно, размышляя над моей сентенцией, а затем задумчиво проговорил:
– Года два назад Эндрю просил свести его с кое-какими друзьями в армейских кругах, хотел что-то уточнить об операции в Японии. Это ж там Томас погиб? Может, выяснил что-то.
– Друзья в армейских кругах? – я слегка приподняла бровь, вспоминая цепочку от жетона. – Вы служили?
Гилмур вновь взял паузу, сверля меня пристальным взглядом, после чего нехотя буркнул:
– Корея, пятьдесят третий, – и с этими словами отвернулся, обозначая, что пускаться в подробности он не намерен.
А я не настаивала, догадываясь, что ему эта тема неприятна. Несмотря на то, что неразумно было перекладывать вину за произошедшее на обычных вояк, тем не менее всегда находились те, кому достаточно было просто услышать «Корея», чтобы сходу заклеймить человека «военным преступником».
Я переместилась за стол, желая заглянуть в ящики, но стоило мне потянуться к верхнему из левого ряда, как Гилмур, будто бы и не глядевший в мою сторону, с некоторым нажимом проговорил:
– Слева ничего интересного нет, мадам детектив. Можете осмотреть центральное отделение, и ящики справа.
– Могу я узнать?..
– Нет, – отрезал Фил, и по его тону я поняла, что спорить бесполезно.
Проглотив ругательство, я мило улыбнулась, подняв раскрытые ладони, безмолвно говоря «сдаюсь», и переместилась вправо.
И вот тут меня ждал сюрприз, поскольку, попытавшись открыть верхний ящик, я обнаружила, что он заперт. А при ближайшем рассмотрении выяснила, что для каждого из ящиков предполагался собственный ключ, причём, судя по форме скважин – не самый простой!
– Неплохо, – прокомментировала я, подняв взгляд на Гилмура. – У вас есть ключи?