Звездный прилив
Шрифт:
Такката-Джим считал, что понимает, о чем на самом деле думает Метц.
Человек, вероятно, думает, как ужасно будет, если кто-то из экипажа «Стремительного» погибнет не у него на глазах… и он не сможет судить о его поведении для своих бихевиористских и генетических штудий.
– Если бы только Крайдайки прислушался к вам, сссэр, – повторил он. – Вам всегда есть что сказать.
Рискованно; но если человек за невыразительной маской Такката-Джима разглядел сарказм, то не подал виду.
– Что ж, приятно это слышать, Такката-Джим. Очень проницательно. Я знаю, у вас много дел,
Такката-Джим почтительно кивнул с высоты своего роста.
– Вы очень добры, доктор Метц. Сделайте одолжение.
Метц похлопал лейтенанта по боку, словно успокаивая. Такката-Джим перенес этот покровительственный жест с напускным спокойствием и посмотрел вслед уплывающему человеку.
Мостик представляет собой заполненную жидкостью сферу, которая слегка выступает из цилиндрического корпуса на носу корабля. Из большого иллюминатора командного центра открывается вид на неясную картину океанских хребтов, осадков и плавающих морских животных.
Огражденные сетями рабочие места членов экипажа освещаются лампами.
Но большая часть помещения находится в глубокой тени, а отборный персонал выполняет свои задачи быстро и почти беззвучно. Единственные звуки кроме всплесков и шипения рециклированной оксиводы – перемежающиеся щелчки сонаров и краткие профессиональные реплики операторов. "Надо отдать Крайдайки должное, – сказал себе Такката-Джим. – Из своего экипажа он создал отлично работающий механизм.
Конечно, дельфины менее последовательны, чем люди. Невозможно заранее предугадать, что подействует на неодельфина, но не успеешь оглянуться, а он уже работает в состоянии стресса. На корабле это лучший из возможных экипажей, но достаточно ли этого?
Если допустить хоть одну радиационную или пси-утечку, ити набросятся на нас быстрее, чем касатка на тюленей".
Такката-Джим с горечью подумал, что фины исследовательского отряда находятся в большей безопасности, чем их товарищи на борту. Метц дурак, что беспокоится о них. Они, наверно, отлично проводят время.
Такката-Джим постарался вспомнить, каково плыть в открытом океане, без доспехов, и дышать свежим воздухом. Каково глубоко нырнуть в воду, как могут только стеносы, где большеротые боящиеся удаляться от берега турсиопы редки, как дюгони.
– Акки, – обратился он к оператору электронного искателя, молодому фину гардемарину с Калафии, – ты получил подтверждение от Хикахи? Ей передан приказ об отзыве?
Гардемарин из колонии – небольшого роста, разновидность турсиоп с желтоватой окраской тела. Он все еще не привык дышать и говорить в оксиводе. И ответил на странном диалекте подводного англика:
– Прос-стите, помощник капитана, но ответа не было. Я проверил монопульссс на всех… кан-налах. Ничего.
Такката-Джим раздраженно мотнул головой. Хикахи могла решить, что ответ даже монопульсом рискован. Но все же подтверждение избавило бы его от необходимости принять неприятное решение.
– Сэр? – Акки опустил голову и уважительно свесил хвост.
– Да?
– Мож-жет, повторить ссообщение?
Как все колонисты с Калафии, Акки гордился своим правильным англиком.
Очевидно, его смущало, что он говорит простыми фразами.
Но это устраивало помощника капитана. Одно из слов, которые легко переводится с англика на тринари, – глупец. Такката-Джиму не хотелось, чтобы его гардемарины были глупцами.
– Нет, оператор. Мы получили приказ. Если капитан захочет попробовать снова, когда поднимется на мостик, это его право. А ты оставайся на своем посссту.
– Есть, сэр. – Молодой дельфин развернулся, возвращаясь на свое место, где можно дышать в воздушном пузыре, а не глотать воду, как рыба. И говорить тут можно нормально, ожидая вести от ближайшего друга, гардемарина-человека, который сейчас где-то в безбрежном океане.
Такката-Джим хотел, чтобы капитан пришел поскорее. Командная рубка казалась ему тесной и мертвой. Он всегда уставал к концу смены, если приходилось дышать шипящей, насыщенной газом оксидированной водой. Ему казалось, что такая вода дает недостаточно кислорода. Вспомогательные жабры-легкие ныли из-за подавленного инстинкта, а таблетки, повышающие усваиваемость кислорода из воды, всегда вызывали у него сильное сердцебиение.
Он снова увидел Игнасио Метца. Седовласый ученый держался за переборку, сунув голову в пузырь коммуникатора. Говорит с Крайдайки.
Закончив, вероятно, захочет остаться здесь. Этот человек всегда поблизости, наблюдает… и всегда возникает такое чувство, будто тебя экзаменуют.
– Мне нужен человек-единомышленник, – напомнил себе Такката-Джим.
«Стремительным» командуют дельфины, но экипаж повинуется охотнее, если слово офицера поддержано кем-нибудь из расы патронов. У Крайдайки есть Том Орли. У Хикахи – Джиллиан Баскин. Человеческий компаньон Брукиды – инженер Свесси.
А у Такката-Джима будет Метц. К счастью, этим человеком легко манипулировать.
На информационных дисплеях появлялось все больше сообщений о битве в космосе. Над планетой развертывалось настоящее сражение. В нем участвовало по меньшей мере пять больших флотов. Такката-Джим подавил внезапное желание укусить кого-нибудь, резко ударить плавниками. Как ему хочется подраться! Видеть перед собой осязаемого противника, а не это зрелище ужаса!
После недель полета «Стремительный» оказался в западне. Какую хитрость придумают на этот раз Крайдайки и Том Орли, чтобы вырваться на свободу?
А если ничего не придумают? Или еще хуже: придумают какой-нибудь безумный план, который всех погубит? Что он будет делать тогда?
Такката-Джим размышлял над этим, чтобы чем-то занять свой мозг, ожидая появления капитана, чтобы сменить его.
Глава 4
КРАЙДАЙКИ
Первый настоящий глубокий сон за несколько недель. Естественно, его должны были прервать.
Крайдайки привык отдыхать в невесомости и влажном воздухе. Но пока они в укрытии, антигравитационные койки запрещены, и дельфину приходилось спать только в воде.