Звездный удар
Шрифт:
Мика пожал плечами и иронически улыбнулся.
— Кто знает, товарищ майор? Судьба играет с нами странные шутки, да? — Он положил ружье на колено и уставился в пустоту. Его огромные ручищи безвольно покоились на ружье, под светлой кожей бугрились могучие мышцы.
Голос Габании смягчился — он спросил:
— Что мы делаем, Виктор? Какова истинная цель всего этого? Где правильный путь? Для меня все ориентиры потеряны.
Стукалов сжал руки и наклонился вперед.
— Я помню те времена, когда наш мир казался довольно запутанным,
— Это было ошибкой? — Мика смотрел на него отсутствующим взглядом. — Государство дало нам все, Виктор, и я полагаю, что немного преданности не повредит.
Стукалов покачал головой:
— Я не предатель. Просто я думаю о том, как изменился образ наших мыслей. Мне интересно, кто такие люди. Капитализм был заклятым врагом. Но Ленин, Сталин, Троцкий — никто из них не встречался ни с Шисти, ни с Ахимса. Мика, все изменилось. У нас теперь нет такой роскоши, как разделение мира на белое и черное. Проблема в том, дружище, выживет ли кто-нибудь из нас вообще?
Габания дернул плечом.
— Не могу поверить, что все те годы партия ошибалась.
— Из-за твоего отца, Мика? — осторожно спросил Виктор.
— Он был врагом народа! — яростно выкрикнул Габания, напрягая мышцы и сжимая кулаки. — Он предал наши общие идеалы! Правильно, что его казнили. Я мог бы собственноручно нажать на курок, Виктор!
Стукалов кивнул.
— Конечно, это не мое дело, но ты ничего не слышал о твоей матери после того, как ее отправили в лагерь?
Лицо Мики окаменело.
— Никто не получает писем из ГУЛАГа, товарищ майор. Может быть, она стала полезным гражданином государства. Может быть, и нет. Может быть, она мертва, что, впрочем, не меняет дела. Не так ли?
Виктор вздохнул.
— Прости, друг. Мне не надо было говорить об этом. Просто я думал, после того, что все мы увидели…
Габания ответил по-прежнему вежливо, но несколько высокомерно:
— Не утруждай себя заботой о моей частной жизни, товарищ майор. Ты отвечаешь за действия вверенного тебе подразделения и за защиту интересов государства и партии. Исполняй свой долг. А я буду исполнять свой, Виктор.
Виктор слабо улыбнулся.
— Да, Мика, я совершенно согласен с тобой. И снова прошу тебя простить меня за то, что потревожил старые воспоминания, Прости меня. — Он выпрямился и медленно пошел прочь. Его душа была в смятении от того, что уже произошло, и от того, что еще могло произойти.
Светлана подняла глаза от компьютера и посмотрела на Сэма.
— От Моше ничего нет. Ничего. Мы
Глаза Сэма сузились, челюсти сжались.
— А “Призрак”? С ними можно связаться?
Она поорудовала странными рычагами, которые частично уже были приспособлены для человеческих пальцев.
— Привет Тахааку, это “Призрак”.
Она с облегчением вздохнула.
— Отлично, “Призрак”, мы хорошо слышим вас. Хотим сообщить, что с АСАФом связи нет. Они исчезли. У нас нет никакой информации, кроме того, что они больше не отвечают на вызовы линии передач. Не отвечает ни одна из групп. Мы полагаем, что это вмешательство Ахимса. Больше ничего не можем сказать на данный момент. Их безопасность под вопросом.
Несколько минут она слушала.
— Прием, поняла. В случае, если с вами потеряется связь, мы будем знать, что это произошло по вашей воле. Никаких свидетельств того, что Ахимса вмешались или вышли на связь, нет. — Пауза. — Поняла. Всего хорошего. Удачи и скорости вам, “Призрак”. — Она нахмурилась, отключила систему и откинулась назад, уставившись в пустоту. — Они тоже пытались связаться с АСАФом. Ничего, Сэм. Словно команда Моше выпала из космоса.
— Что они передавали в последний раз? — Сэм ломал голову в поисках логического объяснения их молчания.
— Моше говорил, — сказала она, — его точные слова: “АСАФ, слушайте меня. Мы вступаем на территорию ООП. Запомните, люди, это Ливан. Подчиняйтесь первому и второму законам, и бог вам поможет”. Это записано почти месяц назад по нашему времени. Возможно, позавчера для них, да?
Сэм закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— А больше ничего? Никаких SOS? Ничего вообще?
Она покачала головой:
— Нет. Но нет также никаких причин считать, что они подверглись нападению. Наверное, их молчание — это простая осторожность. Предупреждение, что ли.
Сэм сел рядом с ней, крутя головой в тревоге.
— Что еще мы выудили из компьютерной системы Пашти? Мы узнали о гравитационных колебаниях, сгущении плазмы, колебаниях Н-временной рамки, эргоцентрических грависоматиках, генераторе нулевой сингулярности, и этот список можно продолжить. Мы уже можем действовать так же, как и они, даже продвинуться дальше, понять саму суть — как система работает и как ею пользоваться. — Он бормотал, тяжело дыша. — Напряги воображение, сколько у Ахимса есть способов выследить АСАФ или выкинуть их из космоса?
Она обняла его за плечи и слегка качнула головой.
— Не знаю. Я привыкла думать, что я необыкновенно сообразительная дама. Но чем больше я узнаю, тем сильнее удивляюсь, как же нам все-таки удалось перехитрить Толстяка? И не могу отказаться от мысли, что он просто-напросто не очень-то утруждал себя размышлениями. — Светлана склонила голову к его плечу. — Подумай, Сэм. Нам просто повезло. Шейла отлично все продумала, а Толстяк совершил одну-единственную ошибку, недооценив нашу способность к ведению двойной игры.