Звездочет
Шрифт:
Может быть, ее и одурачили, но в этом ошибиться она не могла. Йен прилагал много сил, чтобы добиться ее, лгал, умолял о сострадании, доверии и даже сочинил ужасную историю о смерти близкого друга. Он сделал все, чтобы добиться ее любви.
Бьянка вспомнила, как он искренне обрадовался, когда она сказала ему о своих чувствах, отдавая себе отчет в том, что это была радость триумфатора. Мерзавец! Она вдруг прониклась к нему презрением. Какое он имел право играть ее чувствами?! Почему избрал своей жертвой ее? С какой стати она должна умирать теперь за чье-то преступление? Тем более что этот кто-то, по всей видимости, Йен.
Она
Бьянка так воодушевилась своей новой идеей, что вскочила с кровати и стала ходить из угла в угол по тесной камере.
Только налетев неожиданно на пропахшую плесенью стену камеры, Бьянка осознала, насколько связаны у нее руки.
— У-у-у, — раздался вдруг чей-то жалобный голос.
Бьянка осторожно огляделась и прислушалась, стараясь разглядеть в кромешной тьме признаки какой-нибудь жизни, и, убедившись в своем полном одиночестве, снова услышала тот же звук:
— У-у-у…
Она отпрянула от стены. Холодный пот заструился у нее по спине.
— Не подходите и не бейтесь больше головой о стену, — раздался голос.
Бьянка остолбенела, и сердце в ее груди забилось сильнее. Он доносился откуда-то спереди, но она видела перед собой только смутно проступающую в темноте каменную стену.
— Простите, я не знала, что здесь есть еще кто-то, — вежливо извинилась она. — Но где именно вы находитесь?
— Если вы перестанете смотреть себе под ноги и поднимете глаза, то вы меня увидите. Я там, где и всегда.
Бьянка подумала, что призраки обычно зависают в самых темных и ужасных углах подземелий. Она украдкой взглянула в левый угол камеры, откуда, как ей показалось, с ней и разговаривал дух, и на уровне лица заметила очертания маленькой головы. Она в страхе отшатнулась, не будучи уверенной, что готова ко встрече с призраком. Призрак улыбнулся, и вдруг отделенная от тела рука показалась в воздухе рядом с лицом Бьянки и поманила ее. Бедная девушка едва не упала в обморок.
— Что вас смущает? Кого же вы могли убить, если у вас не хватает духа подойти и поприветствовать старого Чекко?
— Я не убийца, но я знаю, за чье преступление меня осудили. Мне нужно добраться… до одного человека. — Бьянка вдруг замялась, поняв, что ни к кому не может обратиться за помощью. Ее семья отвернулась от нее, а Арборетти, даже если и не верят в ее виновность, вряд ли согласятся помочь ей обвинить Йена.
— Если вы не убийца, то что вы здесь делаете? — Чекко склонил голову набок, внимательно разглядывая ее.
— Кое-кто представил дело судьям так, как будто это я совершила преступление. Но это неправда. — Бьянка вдруг вспомнила о Туллии, которая обещала ей помочь. — Прошу вас, помогите мне связаться с моей подругой, и тогда я смогу выбраться на свободу.
— Все вы одинаковы, — укоризненно покачал головой Чекко. — Сначала совершаете убийство, а потом отказываетесь признать свою вину. Ба! В мое время убийца гордился своим званием. Я, например, с радостью принял на себя ответственность за все убийства, которые совершил. А у нынешнего поколения нет прежней твердости духа.
— Говорю вам, я никого не убивала! — Бьянка в отчаянии подошла к голове. — У вас есть возможность помочь мне?
— Ха! — На крохотном личике появилось свирепое выражение, и Бьянка отступила. — Ты хочешь, чтобы я тебе помог?
Бьянка промолчала, не желая рисковать и настраивать против себя еще больше и без того недружелюбного призрака.
— Теперь я вынужден болтаться по углам до наступления темноты. Я, старый Чекко, некогда лучший из лучших! — Он возмущенно насупился.
— Она убила вас? — не справилась со своим любопытством Бьянка.
— Она непременно сделала бы это, если бы смогла. Но я одурачил ее и исчез. Теперь она меня никогда не найдет.
Ободренная тем, что он, хотя и не вполне понятно, но все же ответил на ее вопрос, Бьянка осмелела:
— Вы можете передвигаться? Почему вы не хотите подстеречь ее снаружи вместо того, чтобы торчать здесь?
— Я не желаю видеть эту ведьму. И притом я не обладаю способностью проходить сквозь каменную кладку.
— Но вы же только что это сделали? — удивилась Бьянка.
— Я? — Чекко рассмеялся. — По-твоему, я привидение, которое висит в воздухе? Ты что же, не видела окна?
Обескураженная его смехом, Бьянка приблизилась к голове. Оказалось, что это не призрак и не дух, а обычная человеческая голова, просунутая в отверстие в стене.
— Значит, вы такой же узник, как и я? — в отчаянии спросила Бьянка.
— Я не имею с тобой ничего общего! — возмутился Чекко и сморщился так, как будто проглотил лимон. — Во-первых, у меня прекрасный слух. Во-вторых, я не женщина. А если тебе этого недостаточно, то я вообще не узник.
— Тогда что вы делаете в тюремной камере?
— Я просто здесь живу.
— Живете в тюрьме, но не узник? — недоверчиво переспросила Бьянка.
— Скажи, разве можно придумать лучшее место для жилья, если прячешься от ведьмы? — отозвался Чекко.
— Вы здесь прячетесь? Что может заставить человека жить здесь? — Бьянка обвела рукой мрачную камеру, где вода на полу доходила ей уже до колена.
— Не уверен, что тебе можно доверять, потому что ты женщина и все такое, да и соображаешь ты туго. Но поскольку к утру тебя затопит окончательно, я ничем не рискую, — рассудил Чекко. Он протянул руки через окно: — Хватайся, и я подтяну тебя наверх.
Бьянка поколебалась с минуту, затем ухватилась за его руки и дала втащить себя через окно в соседнюю камеру. Сначала она упала лицом в воду, а поднявшись и откашлявшись, огляделась. Камера Чекко была такой же маленькой и затопленной водой, как ее, но на этом сходство заканчивалось. Над старым диваном, поднятым выше уровня воды, горела масляная лампа. Деревянные нары были выше, чем у нее, и покрыты одеялом, на котором стояли тарелки с едой. Вдоль одной стены висели полки, где содержалась всякая всячина, начиная от глиняных черепков и звериных клыков и кончая грубо намалеванным образом Мадонны. Другую стену украшал гобелен, на котором был изображен рыцарь, купающийся в ручье. Ручей особенно похож был на настоящий, потому что нижний край гобелена тонул в воде.