Звездочка
Шрифт:
Кругом хохотали, выкрикивали:
— Сбавь, дедушка, трошки!
Но когда после колхозников на комбайн стали взбираться рабочие и зачитывать цеховые, бригадные и индивидуальные обязательства, дед только сладко щурился да бормотал:
— А что ж! То на то и выходит, как я и просил. Право слово.
Денис Денисович протиснулся к Ивану Вакуловичу и зашептал:
— Слушай, что же оно получается, Вакулович, а? Сколько же теперь потребуется звездочек? Как бы не пришлось заводу перебрасывать к нам рабочих. Вот будет скандал!
— А где они, лишние у завода
— Я и говорю. Ну, положение!
Денис Денисович заморгал и озабоченно отошел к своей группе.
15. СЕНЯ БОЛЬШЕ НЕ МЮН
На другой после митинга день Сеня Чесноков, придя в цех, положил на тумбочку одиннадцать поковок.
Сначала он проделал на каждой из них первую операцию, потом вторую, потом третью. И так до шестой. За несколько минут до гудка он подбросил еще горячую звездочку вверх, подхватил ее и победно крикнул:
— Одиннадцать!
Кто-то недоверчиво сказал:
— Врешь, Мюн.
Но подбежал Денис Денисович, проверил и обрадованно потер руки.
— Хорошо, — шепнул он. — Я всегда говорил, что из Чеснокова выйдет толк.
Изготовление деталей партиями, конечно, не было новостью: опытные токари так и работали. Но Денис Денисович до сих пор опасался, как бы ребята при таком способе не наделали брака. Опыт Сени его подбодрил. «Эх, — сказал он про себя, — рискну!» И велел всей группе изготовлять звездочки партиями.
На следующий день ребята так были заняты освоением «метода Чеснокова», так боялись «запороть» деталь, что даже не слышали, какими странными голосами пели моторы на станках девочек.
Только Паша поднимал иногда голову и с недоумением прислушивался. Что они, эти девочки, балуются, что ли? Вот мотор загудел басом. Ему в ответ откликнулся баритон. А вот из разных рядов запели бас, баритон и тенор. Нет, все-таки у девчат плохая дисциплина!
Денис Денисович ходил от станка к станку, придирчиво проверял, давал советы и наглядно показывал, как лучше теперь складывать на тумбочки детали, чтобы их и считать было легко и легко отличать обработанные от еще не законченных.
За четверть часа до гудка он опять обошел все станки. Только трое учеников не закончили свои партии, остальные уже стояли со звездочками в очереди у дверей контрольно-технического отдела.
После гудка вся группа собралась у доски показателей. Настроение у всех было боевое. Денис Денисович сделал несколько технических замечаний, потер руки и улыбнулся:
— Ну, могу сказать, учились мы недаром. Сегодня группа доказала свою зрелость. Сегодня мы сделали… — Он взял мел и аккуратно вывел на доске:
247
— Двести сорок семь! — хором прочла группа. — Ай да мы!
— Да, двести сорок семь, — горделиво поднял Денис Денисович голову и в такой позе на минутку застыл, будто его фотографировали. — Это, товарищи ученики, на целых девять процентов больше, чем вчера. Вот что значат правильная выучка и сознательность! На первом месте,
— Товарищи, братцы!.. — вдруг раздался взволнованный голос, и в. середину группы врезался Сеня Чесноков.
Денис Денисович поднялся и сдвинул короткие рыжие брови.
— Это что ж такое? — строго спросил он. — Вы где были?
— Денис Денисович, не ругайте меня… — задыхаясь, сказал Сеня и так прижал руку к груди, точно боялся, что выскочит сердце. — Я сейчас такое скажу, что мне опять не поверят… Скажут: «Мюн»… А какой я Мюн! Разве Мюн комбайны делал?
— Говорите, — разрешил Денис Денисович.
— Говори! — крикнула вся группа.
— Я скажу, только пусть они, Денис Денисович, больше меня Мюном не зовут…
Сеня обвел всю группу радостно изумленными глазами и, делая частые остановки, проговорил:
— Сейчас… Маруся Родникова… сдала контролеру… шестнадцать звездочек… А все девчата… триста тридцать две…
— Что? — прошептал Денис Денисович. — Что ты сказал?
Раскрыв рты, все онемело глядели на Сеню.
— Как же это может быть? — ошеломленно пробормотал Паша. — Этого не может быть…
— Как? — хвастливо воскликнул Сеня, будто это не Маруся оставила далеко позади себя всех товарищей, а он сам. — Очень просто! Она сократила технологический процесс с шести до четырех операций. Шестнадцать звездочек! Тебе и во сне столько не приснится. Сдала и убежала!
Денис Денисович смотрел на ребят с веселым юмором.
— Да-а, событие! Я так и предчувствовал, что заводу они готовят подарок, а нам удар. Вырвали-таки знамя! — Он восхищенно покрутил головой. — Ну Маруся! Что сделала, а? Да теперь мы звездочками весь завод закидаем!
16. ОПЯТЬ НА ЧЕРЕМУШКИНОЙ
И первый раз в своей жизни Паша Сычов нарушил дисциплину. Не взяв увольнительной записки, даже никому ничего не сказав, он прямо с завода, как был в промасленной рабочей гимнастерке, помчался на Черемушкину улицу. Он не помнил, как протиснулся в битком набитый трамвай, как, стоя на одной ноге, проехал через весь город и как открыл знакомую калитку. Все перепуталось в его пылавшей голове, но одна мысль повторялась с болезненной настойчивостью: «Кого учил!.. Кого ж я учил!..»