...Да поможет мне бог
Шрифт:
М. Урнов.
1. Среда, 18 июля, 6.50 вечера
Восемнадцатого июля Спенсеру Доновану позвонил Бернард Майлс, старший компаньон юридической фирмы «Арбэтт и Майлс». Телефонный звонок
— Рад, что застал вас в конторе, — сказал Майлс. — Я хотел позвонить вам раньше, но так и не выбрался. Чем вы заняты сейчас?
— Собираюсь уходить, — ответил Спенсер. — А что такое?
— Нам нужно встретиться, — сказал Майлс.
— Сегодня?
— Да, если можно, сегодня.
Наступило короткое молчание. Спенсер чувствовал волнение в голосе старика. И внезапно он понял, что произошло. Пришел момент, которого он ждал.
— Пожалуйста, — сказал он. — Где и когда?
— Удобнее всего было бы в «Брюсселе», — предложил Майлс. — Это мне по дороге домой, и там прохладно. Давайте встретимся в «Брюсселе» через полчаса. Нет, лучше ровно в семь тридцать.
— Я приду вовремя, мистер Майлс, — сказал Спенсер.
Он положил трубку, вытащил носовой платок и вытер лицо. Руки его дрожали, а тело казалось таким невесомым, что он едва ощущал его. Придвинув к себе телефонный аппарат, он набрал номер Лэрри.
— Слушаю вас!
Губы Спенсера почти касались микрофона. Дыхание его участилось. Он говорил очень тихо.
— Послушай, Лэрри, началось!
— Да? — спросил Лэрри. И добавил: — Откуда ты знаешь?
— Мне звонил старик Майлс, — ответил Спенсер. — Я договорился встретиться с ним сейчас.
— Ты уверен, это именно то? Что он сказал тебе?
Спенсер почувствовал раздражение.
— Они должны были начать с него, — сказал он. — Это совершенно логично. Еще шесть месяцев назад я был компаньоном фирмы «Арбэтт и Майлс». Им, наверно, известен этот факт.
— Вероятно, да, — согласился Лэрри. — Но все же...
Спенсер перебил его:
— Слушай, я зайду к тебе после встречи с Майлсом.
— Заходи, старина, — сказал Лэрри.
Спенсер положил трубку; он был немного разочарован реакцией своего друга. Но затем он припомнил, что Лэрри, собственно, никогда и не верил в его затею. Он считал, что все это — бесполезное дело.
Спенсер наклонился и достал из нижнего левого ящика стола полотенце и ключ от умывальной комнаты. Перебросив полотенце через плечо, он миновал приемную и вошел в умывальную. Рубашка его была совершенно мокрая. Он снял ее, отвернул до отказа кран и с силой стал плескать воду на лицо, руки и грудь. Взглянув прищуренными глазами в зеркало, он увидел, что его темные мокрые волосы свисают на лоб, почти касаясь кончика носа.
В конторе у него не было свежей рубашки; он надеялся, что сумеет зайти домой переодеться до визита к Джин. Но теперь у него не останется времени сходить домой. Ему придется быть в этой рубашке весь вечер. Она помялась и была влажной.
Следует позвонить Джин, подумал он, позвонить и сказать, что я, возможно, опоздаю. Надо зайти к Лэрри после встречи с Майлсом; конечно, я опоздаю, и Джин будет огорчена. Она не любит,
Внезапно ему пришло в голову, что рано или поздно он должен будет поговорить с Джин, рассказать ей о своем поступке и объяснить, почему он так поступил. Она должна знать об этом — она будет его женой, и, если с ним что-либо случится, это, безусловно, повлияет и на ее жизнь; а дело уже началось, и можно ждать чего угодно. В глубине души он немного страшился предстоящего разговора. Вдруг она не поймет — это вполне возможно. Она любит его — он, конечно, тоже любит ее — и побоится подвергнуть опасности свою любовь. Спенсер прогнал эту мысль.
Возвратившись в кабинет, он запер письменный стол и надел пиджак. Он старался не торопиться. Зачем спешить в такую жару? Но, даже когда тело его медлило, разум по-прежнему рвался вперед, предвидя то, что расскажет Майлс, и заставляя кровь приливать к голове. Он выключил вентиляторы. Лопасти еще минуту продолжали вращаться, но шум стих. Спенсер вышел в пустой полутемный коридор.
Войдя в «Брюссель», он увидел Майлса, который продвигался к столику в дальнем углу зала. Заняты были только два-три стола, да несколько человек сидело у стойки. Спенсер подошел к Майлсу, когда тот усаживался, и они пожали друг другу руки. Майлс был тщательно одет: на нем был темный костюм и высокий воротничок. От старика веяло прохладой и свежестью.
— Здесь удобно, никто не помешает, — сказал он, а когда к столику подошел официант, спросил: — Что вы будете пить? Я возьму виски с имбирным пивом.
— Джин и сельтерскую, — сказал Спенсер.
Наклонившись над столиком, Майлс сразу же перешел к делу.
— Я расскажу вам, что произошло. Может быть, это не столь уж страшно, я не хочу, чтобы вы понапрасну волновались. Но мне кажется, лучше ввести вас в курс дела немедленно. — Он замолчал, закуривая сигарету. — Сегодня у меня был один посетитель... Точнее говоря, чиновник из ФБР. Он интересовался вами.
— Вот как? — спросил Спенсер.
Напряжение покинуло его. Он чувствовал облегчение и радость. Он думал только о том, достаточно ли удивленно прозвучал его голос.
Майлс смотрел на него. Блестящие глаза на изборожденном глубокими морщинами лице светились неподдельным участием.
— Я повторяю, возможно, все это — простая формальность, как мне и было сказано. Тем не менее, — он подкреплял свои слова короткими и точными жестами правой руки, — тот факт, что ФБР проявило определенный интерес к вам, человеку, не состоящему на государственной службе, вызывает у меня... заставляет меня... ну, не скажу, волноваться, но... Во всяком случае, я полагаю, что вам следует знать об этом.
— Спасибо за заботу, — весело сказал Спенсер.
Старик улыбнулся.
— Вы были компаньоном нашей фирмы более семи лет, и мы оба, Джон Арбэтт и я, очень вас ценим. Несмотря на то, что мы не всегда сходились с вами во мнениях, — добавил он.
Официант поставил на стол стаканы и маленькую чашку с соленым арахисом. Майлс взял свой стакан, сделал глоток и вытер губы. Из внутреннего кармана пиджака он вытащил конверт и достал из него несколько листков с напечатанным на машинке текстом.