...ergo sum (...следовательно существую)
Шрифт:
Он не поверил и, как показало время, правильно сделал. Впрочем, людей такого сорта он знал; если выслушать их, они уйдут раньше. Если прогнать, могут не уйти вовсе.
Северус Снейп посторонился, давая гостю пройти.
– Учтите, – сказал он, закрывая дверь, – я действительно занят, и вам придётся или быть лаконичным, или ходить за мной по всему дому, излагая ваше дело.
Он давно так много не говорил. Обычно ограничивался короткими репликами в аптеке, в супермаркете иногда удавалось и вовсе смолчать. Голос всё ещё хриплый, но уже восстановился почти полностью. Пара недель, и будет как новенький. А хотя – какая разница?
– Хорошо, – человечек радостно
Северус указал гостю на кресло, сам сел напротив. Чаю не предложил – только не хватало. Пусть говорит, что хотел, и уходит.
Не надо было вообще его пускать.
А, какая разница…
– Я уже сказал вам, что я директор местной школы. Видите ли, у нас самая обычная государственная школа*, не самые высокие зарплаты, не самые послушные дети… Одним словом, нам очень нужны преподаватели.
– Я не заинтересован… – резко начал Северус – и осёкся. Слизеринская прагматичность заткнула ему рот и напомнила о том, что денежки-то заканчиваются. Да, ты не заинтересован, вкрадчиво шептал внутренний голос, счастливый тем, что его наконец услышали, но тебе так или иначе придётся зарабатывать. Вне зависимости от степени испытываемого интереса. Или ты для того харкал тут кровью и ползком добирался до аптечки, чтобы сдохнуть от голода? Из нищеты ты вышел, в неё и вернёшься?
А Макномара уже лепетал что-то в оправдание.
– …конечно, элитный колледж, высокие зарплаты, я слыхал, – будь неладны эти старушенции, их никогда не видно, но они всегда всё обо всех знают, и ладно бы знали молча, так ведь сплетничают, – но мистер Снейп, помилуйте, вы же сейчас ничем не заняты. Вот уже год вы сидите здесь, совсем один, и вряд ли, уж простите мне мою бестактность, получаете за это жалование. Возможно, вы…
– Я могу обещать только одно: я подумаю, – гость неожиданно стал сильно утомлять Северуса. Сейчас он готов был согласиться на что угодно, лишь бы усатый директор ушёл.
– Хорошо, мистер Снейп, конечно же. Я зайду… ну, скажем, через месяц? Числа десятого? Тогда поговорим более предметно, я же понимаю, сейчас вы заняты…
Он говорил всю дорогу до двери. И только выпроводив его, Северус понял, что, кажется, всё-таки напугал смешного круглого человечка. Задавил авторитетом. Что там наговорили ему соседи – тот страшный стоголовый дракон, которого так боялась Петуния Эванс? Что он профессор всего на свете, лауреат трёх Нобелевских премий и одной Игнобелевской, почётный преподаватель в Британском университете? Забавно… Да что тут забавного, вдруг рассердился Северус. Припёрся дурак-маггл, оторвал его от дел, предложил идти работать спасибо хоть не дворником и ещё имеет наглость надеяться, что он согласится! Внутренний слизеринец хмыкнул и ехидно заметил: ну да, конечно, маггл виноват. Явился, понимаешь, негодяй такой, и в наглости своей рискнул хамским видом низвергнуть тебя от Высокой Вселенской Скорби к низменному весёлому настроению, фу! Да как посмел он отвлечь тебя, ты же был так занят, жалея себя, несчастного, а этот мерзавец чуть не вызвал на твоих искривлённых печалью губах улыбку! Тебе не кажется, что ты ему спасибо должен сказать? Подумай лучше о том, чего он от тебя хотел. Ну Северус! На что ты жить собираешься? Ах, отстань, Северус, привычно отмахнулся он. Как ты себе это представляешь? Чему я буду их учить, я же ничего из маггловской науки не знаю! И вообще, ты посмотри на меня… Да, кстати, ты посмотри на себя, Северус.
Он посмотрел.
С зеркалом зельевар не дружил. Оно вечно
Волосы отросли. Сильно. Осунулся, глаза запали. Похудел, что ли? Да нет вроде, куда ещё… Бледный, как привидение, хотя гуляет не в пример больше прежнего. С гемоглобином всё-таки серьёзные проблемы.
Ему тридцать восемь лет. Что за старик смотрит на него из зеркала?
Кто-то внутри – слизеринец, наверное, этому типу никогда не были безразличны такие вещи – громко возмущается: Северус, да сделай же что-нибудь! Сколько можно? Равенкловец вздыхает и говорит: может, попробуешь? Интересный эксперимент, столько всего узнаешь… Ну вот, здравствуй, знакомая шизофрения. Сколько вас там, негодяи? Трое, кажется? Хаффлпаффец робко попросил почитать, бессовестно добавив: маггловский учебник сойдёт. Сговорились, сволочи? За собственным негодованием Северус чуть не пропустил четвёртый голос, которого раньше не замечал; голос тихо шепнул: ты что, трусишь?
Приехали. Зельевар хлопнулся на диван, жалобно запели пружины. Дожился. У него в голове сидят четыре идиота, по одному с каждого факультета этой грёбаной школы, которая никогда не оставит его в покое, и учат жить! В Мунго, срочно в Мунго, там заждались. Мы не четыре идиота, обиженно сказал равенкловец, мы грани твоей личности, и ты это прекрасно знаешь. Ты же с детства к нам привык! Не ко всем, мерзавцы! Только ещё гриффиндорца в собственной голове мне и не хватало! Ну, извини, сказал тихий. Я тут всегда был, просто ты на меня внимания не обращал. А обращал бы, может, всё было бы иначе…
Хватит, решительно заявил слизеринец, выходя на первый план. Ты ещё казниться начни сейчас! Не слушай их, они ничего не понимают. Никого не слушай. Ты лучше нас всех знаешь, что тебе нужно. Потому что мы – грани твоей личности, а ты – вся личность. Только не простая, как сапог, а противоречивая.
Так что тебе нужно, всё так же тихо спросил четвёртый.
– Что тебе нужно, Северус? – спросил он у отражения.
Постоял ещё немного – и ответил.
Ответ привёл его в состояние деятельной активности. Для начала зельевар перетряхнул весь свой гардероб. М-да, привычка – вторая натура. Все нормальные люди, между прочим, ходят в джинсах и футболках. Ты вообще знаешь, что это такое, мрачный консервативный тип?
Нет, он ещё не был уверен, примет ли предложение круглощёкого директора. Не зная, Северус Снейп оделся, наглухо застегнул рубашку и отправился к парикмахеру. Так ничего и не решив, сказал мастеру, приятного вида молоденькому пареньку:
– Так коротко, как только можно. И без экспериментов, мне в школе работать.
Вернувшись домой и пересчитывая свои активы, он всё ещё не думал о том, правду ли сказал симпатичному брадобрею. Да это и не имело значения. Важным было только то, что он ответил себе, глядя в зеркало. То, чего он хотел.
Жить.
Десятого июля девяносто девятого года Северус Снейп ждал визита, хотя и не рассчитывал, что разговор оправдает его надежды. Дом блистал чистотой, на чердаке сушились травы, в духовке подрумянивался пирог, а на столе заваривался чай. Чёрный, с вербеной и цитрусовым маслом. Книжные полки в гостиной украсились новыми томами, уже порядком зачитанными. Северус смотрел на себя в зеркало и думал, что единственное, чего он не переживёт, – это галстук. Белоснежная шёлковая рубашка и чёрные лёгкие брюки, возможно, были слишком официальны для домашней одежды, но менять слишком много привычек в тридцать восемь лет он считал излишним.