...Это не сон! (сборник)
Шрифт:
Сердце его заныло. Мир, царивший в комнатке на крыше, освященные законом супружеские ночи казались ему теперь вершиной счастья. Все, что было когда-то ему доступно и принадлежало по праву, стало источником отчаяния. Теперь у него не будет ни минуты отдыха, всю жизнь ему придется тащить ношу, которую он сам взвалил на свои плечи.Тяжело вздохнув, Мохендро взглянул на Ашу. Она сидела неподвижно, хотя беззвучные рыдания разрывали ей грудь. Ночной мрак, словно покрывало матери, скрыл ее смущение и скорбь.
Вдруг, будто желая что-то сказать, Мохендро остановился перед Ашей. Кровь прилила у нее к лицу, зазвенела в ушах, она закрыла
– Где ключи? – спросил Мохендро.
Она встала и прошла в комнату. Мохендро последовал за ней. Достав ключи из-под матраца, молодая женщина положила их на постель. Мохендро попытался открыть шкаф, где были его вещи.
– У меня нет ключа от этого шкафа, – не выдержав, тихо сказала Аша.
Она не сказала, у кого этот ключ, но Мохендро догадался. Аша выбежала из комнаты, она боялась разрыдаться на глазах у мужа. Выйдя на террасу, она забилась в темный угол, отвернулась к стене и дала волю слезам.
Но ей нельзя было даже выплакать свою обиду. Неожиданно она вспомнила, что Мохендро в этот час обычно ужинает. Она быстро сбежала вниз.
– Где Мохим, дорогая? – спросила невестку Раджлокхи.
– Наверху.
– Зачем же ты сошла вниз?
– Его ужин… – Аша потупилась.
– Я все приготовлю, невестушка, а ты пойди принарядись. Побыстрее надень новое даккское сари и приходи ко мне, я причешу тебя.
Аша не могла перечить свекрови, хотя ей была противна даже сама мысль наряжаться, она покорно позволила себя одеть, как того хотела Раджлокхи. Так Бхишма [38] , желая умереть, подставил себя когда-то под дождь стрел.
Принарядившись, Аша тихо и робко поднялась наверх. Она заглянула на террасу на крыше – Мохендро там не было. Аша медленно подошла к двери спальни, и там его тоже не было. К ужину он даже не прикоснулся.
38
Бхишма – один из героев древнеиндийского эпоса «Махабхарата».
Мохендро взломал замок шкафа, взял кое-какую нужную ему одежду, учебники и ушел.
На следующий день был пост. Раджлокхи, ослабевшая и больная, лежала в постели. Небо заволокли тучи, предвещавшие бурю. Аша тихо вошла в комнату и присела в ногах больной.
– Я принесла молоко и фрукты, – сказала она, гладя ноги свекрови. – Поешьте, мама.
Искренняя забота несчастной невестки тронула старую женщину, глаза ее наполнились слезами. Приподнявшись, она привлекла к себе Ашу и поцеловала ее влажные от слез щеки.
– Что делает Мохим? – спросила она. Аша смутилась.
– Он ушел, – прошептала она.
– Когда? – воскликнула Раджлокхи.
– Еще вчера. – Молодая женщина потупилась.
Вся нежность Раджлокхи исчезла, ей уже не хотелось приласкать невестку. Аша почувствовала молчаливое неодобрение свекрови и, потупив взор, тихо выскользнула из комнаты.
Глава 41
Когда в первый вечер Мохендро оставил Бинодини одну на квартире в Потолданге и отправился домой за книгами и одеждой, молодая женщина, прислушиваясь к неумолчному городскому шуму, задумалась над своей судьбой. Ее жизнь всегда была ограничена тесными рамками, но
Молодая женщина ясно понимала всю безвыходность и сложность своего положения и старалась собраться с силами.
С того дня, как Бинодини призналась Бихари в любви, уверенность покинула ее. Воспоминание о поцелуе, который отверг Бихари, ни днем ни ночью не давало ей покоя. Этот поцелуй был даром, предназначенным лишь божеству. Никому на свете не отдала бы его Бинодини. Бинодини никогда не бросала руля, не поддавалась отчаянию. Каждый день она уверяла себя: «Бихари должен принять мое поклонение».
Безграничная жажда любви и непреодолимое желание найти защиту слились в душе Бинодини воедино. Только Бихари, единственный во всем мире, мог защитить ее. Так казалось Бинодини. Она слишком хорошо знала Мохендро и понимала, что он не опора в жизни. Он будет в ее власти, пока она не снизойдет к нему, а потом начнет искать свободы. Настоящий защитник, в котором нуждается женщина, это Бихари. Ему можно довериться. Она не успокоится, пока Бихари не будет с ней.
Покидая деревню, Бинодини велела Мохендро сказать на почте, чтобы все письма на ее имя пересылали на новый адрес. Она не могла поверить, что Бихари не ответит ей.
«Неделю подожду, – решила она, – а там видно будет».
Придя к такому решению, Бинодини, не зажигая лампы, открыла окно и принялась рассеянно смотреть на освещенную газовым светом Калькутту. Бихари сейчас тоже в городе. Их разделяет всего несколько улиц. Стоит пройти немного, и окажешься у знакомых ворот, а там – маленький дворик с водяной колонкой, лестница и, наконец, уютная, светлая комната. Тишина. Бихари один сидит в своем кресле, а может быть, рядом с ним тот красивый, светлокожий и круглолицый мальчик-брахман с пытливым взглядом широко открытых глаз. Он внимательно рассматривает книжку с картинками. Сердце Бинодини затрепетало от любви. Ведь она может сейчас, сию минуту пойти к Бихари. Раньше она, пожалуй, так и поступила бы, но сегодня надо было все взвесить и продумать, прежде чем решиться на что-нибудь. Отныне она не вправе потакать своим прихотям. Все должно быть подчинено единой цели.
«Вот дождусь письма, – думала молодая женщина, – тогда и решу, что делать!» Она боялась каким-нибудь необдуманным поступком рассердить Бихари.
Так, размышляя, Бинодини просидела до десяти часов вечера, до тех пор, покуда не пришел Мохендро.
Последние несколько дней Мохендро провел в состоянии крайнего нервного напряжения, почти без сна, и теперь, когда он наконец благополучно перевез Бинодини в Калькутту, он чувствовал себя совершенно разбитым. У него больше не было сил вести борьбу с миром и с самим собой. Ответственность, которую он взял на себя, тяжелым бременем легла ему на плечи.