«...И ад следовал за ним»
Шрифт:
— Это он поработал со стариком Окунем?
— Да, Великан поработал со всеми. Вот уже три недели он что-то выбивал из черномазых. Каждую ночь выбивал из них душу, черт бы его побрал.
Эрл грязно выругался. Затем спросил:
— Когда ты видел его в последний раз?
— Великан был в «доме порки». Сейчас дом горит, насколько я знаю. Возможно, Великан остался внутри, сэр. Он должен быть там. Если его там нет, сэр, я ничего не могу сказать.
— Проклятие! — пробормотал Эрл.
— Сэр, пожалуйста, не убивайте меня! Я делал только то, что мне приказывали. У нас не было никакого
Но, увидев, что он обращается к пустоте, охранник глубоко вздохнул и медленно пополз дальше.
Эрл двигался в направлении тюремных бараков, но шум донесся с совершенно неожиданной стороны. Всмотревшись в темноту соснового леса, Эрл разглядел небольшой сарай. За ним в загоне выли и скулили обезумевшие собаки. Их крошечный, но блестящий мозг каким-то образом уловил едва различимые колебания, вестники катастрофы. Собаки все поняли. Каким-то образом они все поняли.
Выхватив «кольт», Эрл повернул назад. Сарай оказался пуст, хотя в нем определенно побывали люди. Эрл не смог определить, то ли они разбежались при звуках первых выстрелов, то ли вступили в бой и были убиты, то ли сложили оружие и расползлись, раздетые донага. Однако внутри стоял запах табачного дыма, так что сарай опустел совсем недавно.
Эрл огляделся вокруг. Именно здесь содержались натасканные на людей собаки, охранявшие колонию. На снимке, полученном с помощью аэрофотосъемки, сарай, скрытый густой листвой, не был виден. Эрлу вспомнилось, как собаки хватали его клыками за ноги, вынуждая идти вперед, когда они с Великаном дрались на насыпи.
Сейчас доберманы совсем сошли с ума. Воздух был насыщен запахом крови, огня и порохового дыма. Собаки метались, наскакивали друг на друга, бросались на ворота, пытаясь вырваться на свободу, которая так и не приходила.
— Вам, голубчики, придется расстаться с жизнью, — заявил Эрл. — Извините, но так обстоят дела.
Он развернулся, собираясь уходить, однако остановился. Собаки внушали ему безотчетный ужас с тех самых пор, как у него на глазах они рвали зубами полуживых японцев в бункерах на Тараве. Но сейчас Эрлом овладело какое-то странное чувство. Ведь собаки делали только то, чему их обучили люди. У них не было никакого выбора.
Вернувшись к ограде, Эрл поднял задвижку и распахнул ворота. Если животные почуют исходящий от него запах крови и набросятся на него, повинуясь инстинкту, он расправится с ними. Однако в эту ночь доберманы думали только о том, как спастись. Вырвавшись из загона, они смутными пятнами промелькнули в ночной темноте и скрылись в лесу.
Глава 65
Двоим ирландцам удалось незаметно подобраться совсем близко. Присев на четвереньки, они устроились прямо под опорами одной из вышек с пулеметами. В двадцати футах над ними невидимые часовые переступали с ноги на ногу, плевались, пили кофе из термосов, тихо ворчали, жалуясь на бесконечную скуку службы, а один даже помочился сверху, издав стон облегчения.
Затем со стороны конторы и «дома порки» донеслись выстрелы. Они прозвучали совершенно внезапно, без предупреждения: отрывистое стаккато перестрелки, раскатившееся над пустырем. Оди и Джек
— Черт возьми, а это еще что такое?
Оди вскинул вверх свою черную немецкую автоматическую винтовку. Он не колебался ни секунды, ибо все колебания были безжалостно стерты в тот день, когда в Италии был сражен наповал его друг Латти Типтон. Оди дал длинную очередь, разряжая весь изогнутый магазин; пули прошили доски настила, расщепляя и раздирая их. Оглушительные звуки выстрелов разорвали сонную ночную тишину.
Для старика Джек двигался на удивление проворно. Быстро забравшись на вышку, он не стал терять времени на то, чтобы разглядывать двоих убитых. За свою жизнь ему пришлось подстрелить много животных, и в смерти для него больше не было никакого очарования. Настало время стрелять.
Одним движением сорвав с плеча «винчестер», Джек вскинул карабин. Его палец откинул рычажок предохранителя еще до того, как приклад уткнулся в плечо. Ноги и колени уперлись в доски настила; цевье карабина, подобно бильярдному кию, улеглось в расслабленные пальцы левой руки, лежащей на перилах вышки. Указательный палец правой руки погладил изгиб спускового крючка, такого знакомого, такого родного, и уверенно застыл на нем. Джек чуть надавил на спусковой крючок, выбирая до конца свободный ход.
Изображение в оптическом прицеле «Лайман» с четырехкратным увеличением было тусклым, однако Джек без труда отыскал сторожевую вышку, находившуюся в ста ярдах от него, за «обезьяньим домом». Он навел карабин на силуэт движущегося человека, и в тот же самый миг вспыхнул прожектор. Джек плавно надавил на спусковой крючок и испытал величайшее наслаждение охотника, увидевшего, что его выстрел попал в цель. Он быстро передернул затвор, выбрасывая стреляную гильзу, дослал в патронник новый патрон 270-го калибра, прицелился во второй силуэт и поразил его.
— Оба готовы, старина, — окликнул его Оди.
Джек быстро развернулся к третьей вышке, тоже находившейся в ста ярдах. Он отыскал цель, нажал на спусковой крючок и был вознагражден пронзительным криком. Поискав второго, он никого не нашел и повернулся к последней вышке, однако немного опоздал.
Где-то совсем рядом Оди выпустил длинную очередь из немецкой штурмовой винтовки. Даже на расстоянии Джек увидел, как пули буквально искрошили вышку. Они вгрызались в дерево, изредка высекая искры, разбрасывая во все стороны пыль и щепки. Самого Джека осыпало дождем горячих гильз, но он, бывалый и закаленный, стойко вытерпел это неудобство — даже боль, когда одна из гильз попала за шиворот рубашки и обожгла кожу на плече, — и продолжил охоту. Однако вокруг никого не было.
Джек вернулся к той вышке, на которой подстрелил только одного охранника, и, разумеется, обнаружил второго, успевшего спуститься до половины лестницы. Джек сразил его одним выстрелом, хотя охраннику и удалось проковылять еще несколько шагов на трясущихся ногах, прежде чем он рухнул на землю и отдал богу душу.
— А вы чертовски хорошо стреляете, мистер О'Брайан, — окликнул его Оди.
— В своей жизни мне пришлось подстрелить на охоте двух-трех диких зверей, — скромно ответил Джек.