...Не повод для знакомства

Туринская Татьяна

Уже гораздо бережнее родители продолжали водить Тамару на работу и встречать по вечерам. Оставить ее дома с больничным из психдиспансера — на всю жизнь навесить ярлык сумасшедшей. А так, может, еще и оклемается? Работу свою она выполняет, в отделе никто не догадывается о ее душевной хвори. Конечно, некоторые странности не укрылись от коллектива, но "странная" — это еще не диагноз… Пусть работает, пока получается…

Не пытались больше при помощи сподручных средств выпытать у блудницы имя соблазнителя. Правда, совсем обойтись без упреков они не могли и периодически таки награждали беременную дочь затрещиной: у, шлёндра, потаскуха бесстыжая!

По-прежнему частенько в обеденный

перерыв ее похищал Влад, набираясь энергии для последующих сексуальных оргий на стороне и в супружеской постели. Беременность Тамары его уже не тревожила. Его никто не разыскивал, не предъявлял моральных и материальных претензий. Он совершенно успокоился и вел привычный образ жизни. В сексуальном плане беременность Тамары ему не мешала. Напротив, было нечто душещипательное в занятиях сексом с умалишенной беременной партнершей — этакую изюминку не каждому дано попробовать! К тому же Тамара была так хороша и необычна в беременном виде — маленькая, тоненькая, с аккуратненьким, таким ладненьким и аппетитным животиком. И так приятно было положить на него руку и чувствовать, как там, внутри Тамары, шевелится маленькое существо — его ребенок…

Вот когда в конце марта Тома ушла в декрет — Влад взвыл. В обеденный перерыв ее больше не "оприходуешь", домой соваться страшно — как бы ее родители не вычислили и не предъявили претензии соблазнителю дочери. Но, опять же, голод — не тетка, да и Любаша, сука ненасытная, вряд ли будет ждать, пока Тамара родит: не получит свою порцию десерта — живо из дома вышвырнет, как нашкодившего котенка. И, промучившись три недели, таки рискнул. Удалось! Дальше действовал по той же схеме, сильно не наглея, только когда уж совсем приспичит. Выжидал у подъезда, когда мать вместе с младшей дочерью выйдут из дома (обжегшись со старшей, мать теперь водила Надю в школу и обратно) и быстренько наверх, на четвертый этаж. Неразумная Тамара открывала дверь, ну а дальше — все как обычно… Подлецу даже в голову не приходило поберечь будущую мать. Ни разу не задумался, мерзавец, что своим огромным Монстром может спровоцировать преждевременные роды. Это все мелочи, ему надо получить свою дозу, НАДО! Иначе как же он обслужит супругу, и чем ему заниматься по вечерам, если не сможет коллекционировать девочек?!

* * *

Первого июня, в международный день защиты детей, Тамара родила сына. Роды были тяжелые, так как роженица не совсем понимала, что с ней происходит и не могла выполнять команды акушерки. Однако кесарева сечения удалось избежать и ребенок появился на свет естественным путем.

К счастью, опасения докторов и новоявленных бабушки с дедушкой не сбылись — несмотря на заторможенное состояние роженицы, мальчик родился здоровеньким и довольно крепким: целых три килограмма двести граммов и пятьдесят один сантиметр ростом, что для хрупкой узкобедрой роженицы очень даже немало.

Мама же, казалось, и не заметила появления на свет ребенка. Почти сутки она лежала, равнодушно разглядывая потолок в палате-боксе. Но все изменилось, когда нянечка принесла кроху на первое кормление. Правда, безумная мать не понимала, что делать с пищащим комочком, и нянечке пришлось усадить ее поудобнее, приготовить к кормлению грудь и самой приложить к соску голодного младенца. И, как только теплые крошечные губки захватили грудь и начали сладко причмокивать, в глазах мамы сверкнула искорка сознания. Она уже осмысленно стала разглядывать аппетитно чмокающее существо: кто это? Откуда ты взялся, малыш?! И вдруг словно разорвалось что-то внутри — слезы брызнули из глаз, скороговоркой посыпалось: детка, деточка моя, сыночек, кроха моя ненаглядная!

В больнице Тамаре пришлось пролежать гораздо дольше, чем обычным роженицам. Ее внимательнейшим образом обследовали и гинекологи, и невропатологи, и, главным образом, психиатры. Не менее тщательно обследовали и малыша на предмет возможных отклонений

от нормы. Однако такие отклонения не были выявлены и в детской карте появилась запись — по десятибалльной шкале ребенку было присвоено восемь, и то только из опасений "что позже что-то может проявиться". Маму тоже признали вполне здоровой и абсолютно вменяемой. Теперь уже ничто не напоминало о том, что все девять месяцев беременности несчастная провела в глубинах собственного сознания. Ужасный сон закончился. Тамара проснулась.

Влад

Вновь энергия на исходе. В очередной раз нужна подпитка. Делать это стало все сложней. Живот у Малышки уже здоровый, того и гляди — разродится. Скорей бы уж, наелся изюму, в глотку не лезет. Пресытился сексом с беременной сумасшедшей, уже хочется нормального, как раньше. Да только будет ли когда-нибудь как раньше?

Влад уже пару месяцев мучился вопросом, что будет, когда Тамара родит. Нет, его не волновал вопрос: кто будет растить ребенка, кормить, воспитывать, коль уж мать практически в невменяемом состоянии. Об этом пусть ее родители беспокоятся. Он переживал лишь о том, не возникнет ли дополнительных трудностей в вопросе пополнения энергии. Ведь вряд ли ненормальную мамашу оставят наедине с младенцем, наверняка постоянно кто-то будет рядом. И как тогда ему воспользоваться ее телом? С работы ее теперь не похитишь, домой не ворвешься. И как быть, как добиться желаемого?

Он постоянно убеждал себя, что ему не нужна эта сумасшедшая, он не нуждается больше в ее услугах. И вовсе не такое уж сладкое это маленькое тело. Даже напротив — фу, как неестественно раздулся ее живот! Этакое чудо-юдо на тоненьких ножках с огромным безобразным брюхом. Он старательно кривился, вырабатывая в себе отвращение к Тамаре. А в паху ныло сладко-сладко: не-ет, она вовсе не противная, моя Маленькая… Ну ладно, пусть не противная, но какое можно испытывать удовольствие от секса с бесчувственным телом? Это же все равно, что куклу резиновую иметь. Кукла и кукла — никакого удовольствия! А Монстр свое гнет: э-э, не скажи — она-то, может, и кукла бесчувственная, а удовольствие от обладания ею еще никто не отменял, удовольствие-то как раз несказанное и ни с кем более не испытываемое…

И, несмотря на уговоры, чем больше времени проходило после последнего "сеанса получения энергии", тем менее слышим был голос разума, заглушаемый ревом Монстра: пора! чего ты тянешь — пора! уже очень пора!!! С трудом выдержав месяц без Тамары, Влад отправился "на свидание".

Июнь близился к концу, но было не слишком жарко. Как раз в меру — достаточно тепло, чтобы можно было обходится без ветровок и свитеров, но без изнуряющей жары. Приятный ветерок баловался молодыми листьями, разбрасывал белые парашютики одуванчиков. Около знакомого дома прогуливалась младшая сестра Тамары, неумело разворачивая на поворотах голубую коляску. Сердце забилось учащенно: сын! у меня сын! Монстр заворчал недовольно: а я как же?

Посидев в машине, поглядев издалека на коляску, в которой лежал его сын, так и не решившийся выйти Влад развернулся и поехал обратно на работу. По дороге купил выпивки и закусона, накрыл поляну в отделе. На закономерные вопросы, мол, за что пьем и что обмываем, весьма туманно, но многозначительно отвечал: "Считайте, что за меня, за большую мою радость".

… Много времени провел Влад в ожидании встречи. Практически каждый день два-три часа просиживал в машине около Тамариного дома, сам не зная, на что надеется. Одну ее на улицу не отправят, дома с младенцем тоже не оставят. Неизвестно, на работе ли родители, но даже если так, то все равно под ногами болталась Тамарина сестричка, как там ее зовут? Уж ей-то никуда спешить не надо — каникулы продлятся еще целых два месяца. Ему столько не продержаться — Монстр уже воет, требует: дай! Что же делать, как подобраться к Тамаре?