...Не повод для знакомства
Шрифт:
Немая сцена, все трое крайне удивлены.
Первым пришел в себя Сашка. Шагнул навстречу, по-взрослому протянув шкету руку:
— Ну, здравствуй, сын!
Ему не надо было больше выпытывать у Тамары, его ли это ребенок. Одного взгляда на Юру оказалось достаточно, чтобы безошибочно установить свое отцовство: прижавшись к Томе спиной, на него испуганным зверьком смотрел… он сам, отчего-то вдруг снова впавший в детство. Сашке даже в голову не пришло сравнение с его же детскими фотографиями — зачем? Ведь он прекрасно помнил себя таким
Тамара молча, прижав Юру к себе, подвела его к двери, открыла ее и легонько подтолкнула вглубь квартиры:
— Иди, сынок, я сейчас, — закрыла дверь и прижалась к ней спиной, как бы защищая грудью дом от Сашкиного вторжения.
Безжизненным голосом обратилась к незваному гостю:
— Уходи.
— Я не хочу уходить. Я не для этого приехал. Ты думаешь, мне легко было тебя разыскать? А ты даже разговаривать со мной не хочешь…
— Саша, я очень тебя прошу: уходи. Дай нам жить спокойно…
Аметист вскипел:
— Да что случилось? Почему ты не хочешь со мной разговаривать? Я тебя чем-то обидел? Я тебя обманул? Я просто не смог тогда приехать вовремя, я опоздал, у меня машина заглохла. Но я все-таки приехал! А ты не вышла…
Тамара устало отмахнулась:
— Да при чем тут это…
— А что же тогда? Ты обиделась, что я не помогал вам все эти годы? Но я же не знал о ребенке! Я был бы счастлив…
— Ребенок тоже не при чем, — перебила Тома. — Я родила ребенка для себя и сама смогу поставить его на ноги. Зачем ты приехал?
Сашка растерялся:
— Как зачем? Ты не поняла? А зачем бы я тебя разыскивал через столько лет, как ты думаешь? Наверное не для того, чтобы извиниться за опоздание!
И, сменив возмущенный тон на нежный, добавил:
— Ты знаешь, оказалось, что я не могу без тебя жить. Я все эти годы пытался забыть тебя, но почему-то не получалось… Я, наверное, дурак, но я не сразу понял, что люблю тебя. Я приехал за женой, а оказалось — за женой и сыном…
Санька замолчал, не зная, что еще можно добавить. Что еще ей непонятно? Ведь вот он же я, стою перед тобой в ожидании твоей милости…
Тамара оглянулась на соседскую дверь, как бы решая, можно ли здесь говорить о таком. Почему-то решила, что можно — может, соседка глухая, а может, уехала куда-то. Так или иначе, но сказала тихо, чтобы не услышал Юра:
— Ты зря приехал… Не выйдет у нас с тобой ничего. Было и было, забудь и уезжай…
Аметист аж подскочил от таких слов:
— Как это уезжай? Что значит "Было и было"?! Ты ж вспомни, КАК это было! Мне ж никогда ни с кем не было так хорошо, как с тобой! Мы же созданы друг для друга!
— Согласна, нам действительно было неплохо вместе, — напряженно улыбнулась Тамара. — Но все давно в прошлом. Ты зря приехал, Саша. Больше ничего не будет…
— Ты можешь мне объяснить, почему? — Сашка
Тома тоже разозлилась. Подошла к нему вплотную, зашептала в ухо, обдав горячей волной сладких воспоминаний:
— А сам не понимаешь? Знаешь, почему нам было так хорошо? Потому что оба знали, что это на один раз, что больше никогда не встретимся и никто никому ничего не должен!
— Ну и что? — искренне удивился Сашка. — Почему мы не можем быть вместе, если нам было так хорошо?
— Да потому что я вела себя, как шлюха! Мне даже разговаривать сейчас с тобой стыдно, как ты не понимаешь! Я сквозь землю провалиться готова, а ты хочешь, чтобы я с тобой жила, как порядочная женщина? Как я буду смотреть в твои глаза? Мне всю жизнь будет стыдно, понимаешь?!
Аметист опешил:
— Что за бред? Ты сама хоть понимаешь, что ты несешь? Почему тебе должно быть стыдно за то, что нам было хорошо вместе? Это же чушь!
— Мне стыдно не за то, что нам было хорошо, а за то, что я вообще оказалась в твоей постели. Я вела себя, как настоящая шлюха, прыгнула в койку к первому встречному. Ты же всю жизнь будешь меня презирать!
— Да почему я должен тебя презирать? Что ты несешь? Да я до конца жизни радоваться буду, что ты так себя вела. Ведь, веди ты себя, как порядочная женщина, я бы не нашел свою судьбу. Мы бы оба остались одиноки. К тому же, у нас с тобой не родился бы самый очаровательный в мире ребенок…
— Не ори, еще не хватало, чтобы Юра узнал, что его мать шлюха!
Аметист на мгновение замолчал, потом, набрав воздуха, спросил потише:
— Я не понимаю, почему ты упорно называешь себя шлюхой. Я, например, ни тогда, ни сейчас тебя ею не считал, не считаю и никогда считать не буду, — про себя добавил: "Ну, или почти не считал. Но я же не серьезно…"
Тома устало вздохнула и отмахнулась от него, как от назойливой мухи:
— Это все слова, пустые слова… На самом деле вы все одинаковые… И вообще все люди одинаковые — хоть мужики, хоть бабы. Найди себе любую другую. Уверяю тебя, с ней тебе будет не хуже, чем со мной. А если и будет хуже, то недолго — ты ее быстро научишь разным премудростям. Разве хоть одна баба сможет остаться холодной в твоих объятиях? А меня оставь в покое. Уезжай…
— Да в том-то и дело, что мне не нужна любая, у меня уже были любые, — заорал Сашка. Тамарина попытка убедить его говорить тише успехов не возымела. — Я не хочу любую! Я тебя хочу! Понимаешь, тебя!
Сашка порывисто обхватил Тамару, прижал к себе, впился безумным поцелуем в столь желанные, сладкие губы любимой. Руки проскользнули в распахнутую куртку, под легкий, мягкий на ощупь свитерок, и пальцы, едва касаясь, загуляли по Тамариной спине, вновь, как много лет назад, доводя ее до дрожи. Она обмякла под его ласками, прижалась к груди давно забытого любовника. Сладострастный вздох опьянил, обнадежил Саньку: