...ское царство
Шрифт:
— Да, без приключений, — Гариф изо всех сил ловчится выглядеть непринужденным, оживленным, а где-то — и куртуазным. — Что сегодня слушаем?
Роза не торопится с ответом. Она нецеремонно рассматривает его с нарочно плохо скрываемой иронией, чуть заметная сальная улыбка трогает ее толстые чувственные губы. Минутная пауза, за время которой на лбу у Гарифа выступает легкая испарина. Наконец Роза удостаивает его ответом:
— Группа «Разорви». Говорят, очень модно. Тебе они нравятся?
—
— И про колбасу тоже, — жеманится Роза, обмахиваясь кончиком боа, — это их хит.
— Нет, Пусик, хит у них «Разорви меня судьба»… — пытается вставить слово красавец Максим.
— Помолчи, Симочка, — осаживает его Роза, — ты уже все сказал. Дай я с человеком поговорю.
В этот момент раздается учтивый стук, Роза отвечает: «Войдите!». Из-за двери ложи показывается половина немолодого мужчины в очках.
— Можно начинать? — спрашивает полчеловека.
— Через десять минут, — пищит Роза, и дверь закрывается. — Так вот, Гарик… Тебя так зовут, правильно?
— Можно и так.
— Гарик — это Игорь, верно?
— Нет не верно, — начинает раздражаться тот. — Меня зовут Гариф.
— Га?.. Гари-иф?! — восклицает толстуха таким тонким голосом, что он уже становится похожим на ультразвук. — Это что же за имя такое?
— Это татарское имя, — почти зло отвечает Гариф. — Неужели Максим об этом ничего не сказал?
— Сима! — взвизгивает, вскинув смоляно-черные брови Роза.
— Я думал это неважно… — испуганно оправдывается Максим.
— Как же «неважно»! Очень даже важно! Татары — моя любимая национальность. Честное слово, Гариф. Какая приятная неожиданность.
С этими словами она поддергивает и без того чрезвычайно короткий подол платья и не без труда закидывает ногу на ногу. Ноги жирные, складчатые, синюшные, без чулок. Растерянность на лице Гарифа граничит с отчаянием. И тут громадная Роза закатывается пронзительным верезжащим смехом, напоминающим визг пилорамы. Отсмеявшись, она извлекает откуда-то маленькую сумочку, сработанную из золотых колец, как кольчуга, из сумочки — пудреницу, тюбик помады, и, поправляя макияж, возвращается к болтовне:
— А что, Гариф, нравлюсь я тебе? Может быть, чуть-чуть полновата, но пословица говорит: мужчины не собаки, на кости не бросаются, — с этими словами она вновь всем своим неохватным телом разворачивается к Гарифу.
— Не могу сказать, что вы, Роза, краса ненаглядная, — просто отвечает он.
Максим, на
— Только вот не пойму, — продолжает Гариф, — зачем вам понадобилось так бездарно фиглярить? Этому нельзя поверить. Таких глупых людей просто в природе не существует. Но я, пожалуй, пойду… — он делает движение к выходу.
— Ты… Ты… Ты… — выдавливает из себя Максим, в оторопи не способный приискать ни нужного слова, ни действия.
— Постойте, Гариф, — вдруг раздается мягкий голос Розы, совсем не похожий на давешний.
Гул за парапетом сгущается, раздаются первые аккорды, все покрывает неистовый гвалт, и тотчас, умноженный силой многочисленных динамиков, обрушивается вокально-инструментальный рев.
Кто-то любит апельсины, Кто-то тетины глаза, Кто-то — книги, кто-то — мыло, Мое счастье — колбаса. Этой страсти нет сильнее, Это страшная любовь, Колбасу, когда я чую, За-ми-ра-ет — в жи-лах — кровь.— ………………………………………… что-то пытается говорить Роза, но музыкальный грохот съедает ее слова вчистую.
Гариф идет к выходу. Максим хватает его за плечо, останавливая. Роза опять что-то говорит, теперь оснащая свою заглушенную музыкой речь обильной жестикуляцией: она показывает, что ей достаточно трех минут, чтобы сказать нечто важное, что Гарифу необходимо вернуться и сесть рядом с ней. Гариф жестами же пытается отвечать, что, мол, вспомнил, что ему будто бы надо куда-то идти, но он всенепременно позвонит, и тогда можно будет обсудить любые проблемы…
«Колбаса! Колбаса! — Повторю я тыщу раз, — Колбаса! Колбаса! Это супер! Это класс!» «Колбаса! Колбаса! — Я от радости кричу, — Колбаса! Колбаса! Я хочу тебя, хочу!»Музыкальный номер заканчивается. Свист, крики, аплодисменты.