...ское царство
Шрифт:
Роза делает рукой знак гостям, чтобы угомонились, — и те сникают, возвращаются к своим прежним занятиям.
— А теперь выпьем, — говорит она, пристально глядя на Гарифа, — за тебя, Гоша. За твой день рождения!
— За тебя, друган! — поддерживает ее Максим.
Они делают по несколько глотков.
— И, хотя ты не соблаговолил пригласить меня на свое торжество, —
— Но-о… — это все, что удается ответить Гарифу.
— Макс, выгони-ка из гаража ту, спортивную… желтую… «Альфа-Ромео».
Максим меняется в лице, и голос его предательски дрожит:
— Мою…
— Что-что? — хмурит черные брови толстуха.
— Конечно. Сейчас. Одну минуту, — торопится он замять допущенную проруху, и поспешно покидает зеленое поле.
— Да зачем же, Роза? — вступается за него Гариф. — Пусть бы катался. А мне к чему такая машина, за сотню, поди, тысяч зеленых…
— Обижаешь, — ласково улыбается Роза, — месяц назад она стоила пятьсот. Это индивидуальный заказ. Гараж у тебя есть?
— Гараж-то есть…
— Надежный? А то, если хочешь, можешь пока у меня ее ставить. Ну, это теперь твои проблемы. Забирай, и поступай, как знаешь. Что бы не думал, будто я тебя покупаю.
— Да ничего я не, думаю… Я, конечно, тебе не советчик, только, может быть, не стоило так с Максимом?
— Как «так»?
— Почему бы тебе ни оставить ему эту тачку в вечное пользование?
— Почему? Потому, что слизняк. Вот почему. Почему он таскает мне подносы? Почему ни разу не стукнет кулаком по столу? Почему «сукой» меня не назовет? Он даже, пусть месяц будет сидеть один, пусть два, он даже шлюху себе не решится подцепить…
— Вероятно, это чревато.
— Еще бы! Конечно, чревато. Может быть. А, может… и нет. И вообще, — Роза кокетливо взбивает рукой свои рыжие букли, — что-то мне разонравились блондины. Знаешь, мне было очень приятно, что ты сам позвонил. Как видишь, никто тебя здесь съедать не собирается. Просто, так сказать, дружеская встреча. Ну что, не такая уж я и страшная?
— Да никакая ты не страшная… — чуть смущенно ухмыляется Гариф, невольно проскальзывая взглядом по могучим складкам оголенного синюшного жира. — Просто я…
Раздается мягкое урчание мотора, из-за правого флигеля появляется лимонно-желтое спортивное авто, в свете этого ясного
Жирное лицо Розы медленно наливается цветом окрестных роз. Ее близорукие щелочки-глазки почти исчезают с лица, ее пухлые губы кривятся. Визгливым окриком встречает она своего челядинца:
— Где Максим?!
— Да с ним там это… — вытягивается в струнку холуй. — С ним там приступ, что ли… Доктор ему там чего-то в руку колет.
— Да? — чуть успокаивается Роза. — Ну ладно, иди, посмотри там… Может, за чем сбегать надо будет. Иди, иди.
Через зеленую поляну, от розовых шезлонгов, бегут к Розе несколько развеселых господ. В руках одного черная гитара, в головку грифа которой вставлена между колками исстрадавшаяся пурпурная роза.
— Роза! Роза! — галдят господа наперебой. — Розочка, сыграй нам! Спой, Роза, спой!
Роза вздыхает деланно укорительно и покачивает головой, на сколько то позволяет залитая жиром шея:
— Как вы меня… У меня гость, вы что не видите? Для песен у нас вон Миля Флякс есть. Ми-ля! — зовет Роза.
Но публика вновь галдит:
— Не хотим Милю! Флякс нам уже надоел! Розочка, ну что тебе стоит!
И тогда, искоса лукаво поглядывая на Гарифа, Роза соглашается:
— Только, если мой гость попросит.
— О, конечно же, я присоединяюсь к общей просьбе, — насколько то ему удается, пытается радоваться Гариф.
— Ну, уговорили, — принимает гитару Роза.
Она берет несколько аккордов и затягивает вовсе уж пронзительным резким голосом:
Купите бублички, горячи бублички, Купите бублички, да поскорей, Меня несчастную, торговку частную, Торговку частную ты пожалей…Роза поет. Седой дедушка вместе со своей партнершей по бадминтону затевают игривую пляску. Со всех сторон лужайки сбегаются прочие баре, дабы принять участие в новом увеселении. И тут со столика с провизией раздается позывной телефона сотовой связи. Роза поет. Люди пляшут. Телефон зовет.