...Встретимся в октябре...
Шрифт:
— Все у нас с тобой наперекосяк. – Она смотрела своими голубыми глазищами так пристально, что мне даже стало больно. – Прости, я не думал, что все получится вот так. Но обязательно все исправлю. У нас с тобой будет свидание. Но сначала я отвезу тебя к ветеринару.
Прямо при Насте я быстро переоделся в брюки и рубашку, ощущая себя пацаном, впервые отправляющимся гулять с девочкой. Мы снова будем шататься по магазинам, бродить по ночному городу, а потом вернемся сюда, зажжем свечи и поговорим.
И обязательно зайдем еще в одно место.
Вставив
Столько еще предстояло сделать… Но сейчас я хотел просто отдыха. Внутри жила отчаянная неубиваемая надежда, что встретит меня именно Настя, такой как я ее запомнил. Но все обернулась каким-то безумным ужасом.
Родители копошились на кухне, о чем-то тихо переговариваясь. От них такого предательства я не ожидал.
— Ключи оставите у консьержа.
— Дима, постой! – Мать ринулась следом. – Нам нужно поговорить. Это все ненормально!
Я резко обернулся, сжимая Настю так, словно ее могли отобрать.
— Ненормально то, что ты пыталась убить живое существо! Которое я тебе доверил. И пока я не отправил тебя собирать по подругам все, что ты раздарила, лучше уйди отсюда.
Я не стал выслушивать, что она кричит мне в спину. Меня и так рвало на куски от злости от того, что она бесцеремонно влезла в нашу с Настей жизнь и разрушила наши попытки выстроить хоть что-то. Я чувствовал себя счастливым, пока собственная мать не превратила мое счастье в грязь и мусор.
— Не бойся. Они больше не будут тебя обижать. Мы что-нибудь придумаем с моими командировками. Хорошо?
Настя кивнула и спрятала лицо у меня на груди. Она до сих пор дрожала и цеплялась коготками за мою рубашку. В этом было что-то такое трогательное и беззащитное, что в груди снова заболело.
Сначала я отвез ее к ветеринару, который бросал на меня осуждающие взгляды и неодобрительно цокал языком. Он делал вид, что говорит сам с собой, все время спрашивая «Как можно было довести настолько породистую кошку до подобного». Я не выдержал и рявкнул, чтобы он занимался своим делом, а не читал мне нотации. Удивительным было то, что Настя попыталась его поцарапать. Как будто хотела защитить меня от несправедливых обвинений. Вот только я вполне их заслужил.
Потом мы снова поехали в тот магазинчик со всякой ерундой для колдовства. Всю дорогу я держал Настю на коленях. Она тихонько мурчала и иногда замирала абсолютно неподвижно, глядя в окно. Пошел мелкий дождь. Ветер прибил к боковому стеклу ярко-желтый лист, и Настя поднялась с моих колен. Забавно вытянула лапку, пытаясь, его коснуться.
— Понравился? – Я сам не ожидал, что голос будет звучать так хрипло от странной смеси горечи и боли.
Она кивнула, продолжая завороженно рассматривать лист и мокрое стекло. Я не удержался и достал телефон. Пусть у нас не получается по нормальному, но будет хотя бы так. Совместные воспоминания, не такие, как у всех. Зато только наши.
Пока фотографировал,
В магазине нас встретила уже знакомая продавщица. Меня она сразу же узнала и принялась улыбаться, как старому знакомому. И дико раздражающе хихикать после каждого слова.
— О, мужчина с фамильяром! Рада снова вас видеть.
Она почти упала на прилавок, демонстрируя грудь в вырезе платья. Не знаю кто громче фыркнул: я или Настя.
Моя девчонка снова превращалась в Злыдню? Неужели, ревнует?
Я задумчиво посмотрел на Настю, которая сосредоточенно буравила взглядом продавщицу, и равнодушно переспросил:
— С кем?
Она выпрямилась, неловко пожимая плечами:
— Ну-у, с фамильяром! Помощником колдунов и ведьм.
Я ощутил, как Настя в моих руках напряглась. Даже ее висящие ушки навострились.
Раньше я посчитал бы все эти разговоры херней, придуманной скучающими домохозяйками для собственного развлечения. Но сейчас, после того, как видел ее превращение… был готов поверить в любое объяснение.
— Так, и откуда они берутся? Для чего нужны?
Продавщица начала поправлять тюрбан на голове. Она так усиленно его дергала, что он перекосился на одну сторону. Настя-Злыдня знакомо фыркнула.
Продавщица снова протянула:
— Ну-у… Дух фамильяра призывают на особом ритуале. Достаточно свечей. Нужно сесть, настроиться и произнести заговор. Тогда он вселится в кота, жабу, ворона. Смотря, какое животное вы предпочитаете.
Пляски голышом вокруг костра, лошадиные черепа и символы из камней не особо подходили под это описание.
— А человек может стать фамильяром?
— Э-э… вряд ли. Никогда такого не слышала. Видите ли… фамильяры – кто-то вроде духов. Разумных, но все-таки духов. Они помогают ведьмам колдовать. Выполняют разные поручения. Я никогда особенно не интересовалась этой темой. Так, слышала разное от клиентов. Вроде бы в фамильяра можно вложить часть своей силы, и тогда он поможет вылечиться. Или подослать его шпионить за врагом. Кто как говорит.
Шпионить за врагом… Ну, по идее мы могли провернуть подобное.
А вот с лечением…
Настя ведь и вправду забирала мою боль. Она безошибочно узнавала места моих ранений, а потом делала что-то такое, от чего вся боль испарялась, а шрамы практически исчезали. Некстати в памяти всплыл последний сон… Когда она опустилась на колени и целовала мой шрам после предыдущей командировки. Даже воспоминание об этом раскаляло тело до лихорадочного жара. Я был готов остаться в том сне вечно. Не просыпаться никогда ради шанса узнать каково это – ощущать ее губы повсюду на своем теле. Я знал, что готов умолять об этом. Просить на коленях, если потребует. Потому что теперь не смогу нормально жить без этого. Картина того, как показывается ее розовый язычок и медленно проходится по коже, стала навязчивой мыслью, пожирающей меня изнутри.