100 слов о…

Коллектив авторов

Похороны Антипа прошли через три дня по всем поселковым канонам – гроб на табуретках, причитающие старухи и длинная дорожка из гвоздик. Жена слесаря, прождав положенные сорок дней, укатила с соседом и детьми залечивать душевную рану на юга, а квартиру оставила одной бдительной соседке. Рано утром она вручила ей ключи с наказом раздать всё,

что имелось в доме, всем желающим. Старушка эта после отъезда Антиповой жены добросовестно написала записку на доску объявлений, а к вечеру слегла с сердечными болями и уехала в больницу на карете скорой помощи. В записке говорилось следующее:

«В пятницу раздам Антипа, покойного слесаря, вещи всем желающим. Валентина. 15 кв.»

Первым эту записку увидел местный хулиган, который шёл рано утром в игровой клуб прогуливать уроки. Ведомый, как позже скажет участковый, хулиганскими мотивами, он подписал на клочке слово известное, но некультурное, поэтому здесь оно напечатано не будет. Местный дворник, увидев безобразие, отходил шалопая метлой, а записку исправил, чтобы не вызывать возмущения местных жителей.

Не успели ещё покраснеть следы от прутьев метлы под брюками хулигана, как из подъезда вышла семья Куриных в полном составе. Отец с сыном несли ковёр, чтобы просушить его на заборе, жена с дочерью шли следом и несли два таза белья, спеша занять свободные бельевые верёвки. Младший Курин заметил объявление и остановился.

– Папка, гляди! Бабка Валентина вещи Антипа покойного раздавать будет! Пишет про поезда какие-то!

– Антип, я слышала, в депо работал по молодости, – добавила жена. – Нужно будет сходить посмотреть.

– Вот это дело! Может, там инструмент какой завалялся, сходим, – ответил отец.

Мимо подъезда прошёл пенсионер из соседнего дома, беглым взглядом он окинул доску объявлений и сел за столик во дворе, чтобы немного отдохнуть в теньке, к нему подсели ещё два местных жителя, достали домино, начали играть. Один из них припомнил покойного

Антипа и его набор инструментов.

– Шабашить приходил всегда со своим, – сказал один из них, звонко щёлкая по столу костяшкой домино, – даже сварочный аппарат содержал.

– В пятницу Семёна зашлём на разведку, нехай поглядит, – ответил другой.

Со стороны кооперативных гаражей во двор направлялась целая компания местных маргиналов-алкоголиков, которые ещё до обеда успели изрядно принять на грудь и теперь слонялись и бездельничали. Новое объявление привлекло их внимание, когда до подъезда оставалось ещё метров десять.

– Работа там, может, какая, – произнёс один из них и ускорил шаг.

– Если работа, то я пойду, мужики, мне нужнее, – ответил второй. Все втроём они подбежали к доске и принялись жадно читать.

– Поезда, мужики! Поезда! Вы себе представляете? У моей тётки в детстве был венский поездок с рельсами и гудочком. Так она его потом у какого-то коллекционера на песцовую шубу выменяла! Храни Боже Антипа, покойного раба твоего!

Неожиданно на первом этаже, в квартире, окна которой выходят прямо на доску объявлений, дёрнулась занавеска, за которой скрывалось суровое лицо заместителя старосты дома Елены Карловны. На старости лет слух уже начал её подводить, поэтому основные моменты из этого диалога она выписала в специальную тетрадку. Красной ручкой Елена Карловна обвела слова «венский поездок» и «песцовая шуба».

Дважды попытавшись дозвониться в пятнадцатую квартиру, Елена Карловна набрала на телефоне номер соседки сверху.

– Ирина Олеговна, добрый день. Возмутительно, не то слово! Валентина дорогостоящие вещи покойного Антипа в обход жилищного комитета раздаёт! В частности песцовую шубу и дорогой венский поездок! Да, конечно, надо разобраться. Я схожу к ней, попробую разузнать, что к чему. И вам всего доброго, Ирина Олеговна.

Конец ознакомительного фрагмента.