1002-я ночь
Шрифт:
ГОЛОС. От этого чаша не становится человеком, а человек водой.
ШЕХЕРЕЗАДА. Это тем более не произойдет, если назвать их наборот.
ГОЛОС. И все базары придут в упадок...
ШЕХЕРЕЗАДА.Торговцы и покупатели прибегнут к языку жестов.
ГОЛОС. Хотя речи некоторых часто журчат так же бессмысленно, как...
ШЕХЕРЕЗАДА.Хотя головы некоторых часто бывают столь же пустотелы, как...
ГОЛОС. ...я не хочу лишать людей возможности говорить хотя бы потому, чтобы они не задели твоей прически, когда будут
ШЕХЕРЕЗАДА. ...ты же не будешь их рубить, чтобы наказать за немоту - ведь рядом с тобой такая красноречивая рассказчица.
ГОЛОС (лукаво). А рассказать еще одну историю не противно твоим желаниям?
ШЕХЕРЕЗАДА (со вздохом). Мы говорили с тобой так долго, что я все равно уже не могу остановиться, но я исчерпала до дна свою память, и я не знаю, что рассказать тебе из того, что ты уже не слышал бы от меня.
ГОЛОС. Память как время, о Шехерезада, и не имеет дна, поэтому вспомни что-нибудь, чего ты не знаешь, и тогда ты уже будешь это знать. Распори то, что еще не обветшало, но уже успело надоесть, и сшей заново; иначе говоря придумай новую историю.
ШЕХЕРЕЗАДА (растерянно). О мой повелитель, я не могу ничего вспомнить, роскошь этих тканей и драгоценностей слепит не только глаза, но и воображение.
ГОЛОС. А знаешь ли ты, кто преподнес их тебе?
ШЕХЕРЕЗАДА. Ты, о повелитель.
ГОЛОС. А знаешь ли ты, кто преподнес их мне?
ШЕХЕРЕЗАДА. Не знаю, о повелитель.
ГОЛОС. Но ты знаешь каждого из них: Синдбад, Аладдин и Али-Баба.
ШЕХЕРЕЗАДА. Перечислил ли ты их в таком порядке, потому что "син" идет прежде "айн"?
ГОЛОС. О нет, просвещенная Шехерезада, дело не в алфавите, а в словах, не в форме, а в сущности. Вначале было море, как учил Фалес, поэтому дары столь прославленного мореплавателя по заслугам тоже должны идти первыми. Он был очень благодарен мне за это.
ШЕХЕРЕЗАДА. Кто, Фалес?
ГОЛОС. Фалес умер давно и далеко отсюда, о Шехерезада, к чему лишний раз смущать его дух, тем более что я говорю не о нем, а о Синдбаде?
ШЕХЕРЕЗАДА. Но, мой повелитель, он ведь...
ГОЛОС. Неужели умер? Только вчера он был еще жив. Значит, на то была воля...
ШЕХЕРЕЗАДА. Я не думаю, что он умер, я думаю, что он вообще бессмертен, да простит меня за эти слова...
ГОЛОС. ...Всевышнего, ибо бессмертны только бесплотные существа.
ШЕХЕРЕЗАДА. ...Всевышний, потому что мысли тоже бесплотны и бессмертны, даже (с ложным смирением) мысли такой глупой девушки, как твоя покорная раба, повелитель.
ГОЛОС. Однако какие плотные и красивые ткани принесла тебе эта мысль...
ШЕХЕРЕЗАДА (невольно подхватив) ...и как много золотых стоят эти вот самоцветы!
ГОЛОС (лукаво). Разве они не стоят лишь только самих себя?
ШЕХЕРЕЗАДА. Но и золото тоже себя стоит, мой повелитель...
ГОЛОС. ...поэтому так
ШЕХЕРЕЗАДА (перебирает подарки, любуется, говорит невольно). Скупость большой порок, мой повелитель. О, щедрый Синдбад...
(Снизу из-за полога появляется Синдбад и вопросительно смотрит на Шехерезаду. Она ошеломлена.)
ГОЛОС. Что ты молчишь, Шехерезада? Ты удивлена тем, что он появился, когда ты позвала его?
ШЕХЕРЕЗАДА. Он ждал за дверью и все слышал!
ГОЛОС. Он ждал даже еще ближе, чем ты думаешь.
ШЕХЕРЕЗАДА. Значит, он действительно существует!
ГОЛОС. Но ты же сама говоришь, что он ждал за дверью.
ШЕХЕРЕЗАДА. Но ты же сказал, что он находился еще ближе!
ГОЛОС. От этого он не стал менее реален. Впрочем, пусть будет так как ты сказала: ждал за дверью.
ШЕХЕРЕЗАДА. И что он будет здесь делать?
ГОЛОС. Это решать тебе, о прекрасная.
ШЕХЕРЕЗАДА. Наверное, мне надо поблагодарить его за подарки.
ГОЛОС. Ты права, Шехерезада, ибо благодарность - одно из лучших человеческих достоинств.
ШЕХЕРЕЗАДА. Спасибо тебе, о Синдбад.
СИНДБАД. Воистину, доля капли в море больше, чем доля этих ничтожных подношений в моем долге перед тобой, о прекрасная и красноречивая.
ШЕХЕРЕЗАДА. Расскажи нам о том, как тебе удалось найти столь восхитительные...
ГОЛОС. О, нет, прекрасная Шехерезада, твоя благодарность должна показать себя в большем количестве слов, ибо ты чеканишь свои слова, как я - свои деньги, и в этом залог нашей власти. И если ты будешь столь милостива, что расскажешь Синдбаду то, что ты сама просила рассказать его, - твой долг благодарности будет выполнен с лихвой.
ШЕХЕРЕЗАДА. Откуда же мне знать то о Синдбаде, что я хотела услышать от него самого? ГОЛОС. Ни ты о Синдбаде, ни Синдбад о себе самом - нет, вы не будете знать ничего кроме того, что ты расскажешь сейчас нам обоим.
ШЕХЕРЕЗАДА. Как же ты не испугался вновь выйти в море после стольких лет столь опасных приключений, отважный Синдбад?
СИНДБАД (в пространство). Как же я, отважный Синдбад, не испугался выйти в море после стольких лет столь опасных приключений?
ШЕХЕРЕЗАДА. Где же ты нашел такие диковины, которые принес мне в дар?
СИНДБАД. Где же я нашел такие диковины, которые принес тебе в дар?
ШЕХЕРЕЗАДА (недоумевая). Уж не на дне ли морском?
СИНДБАД. Уж не на дне ли морском?
ШЕХЕРЕЗАДА (с видом догадавшегося о чем-то человека). Ты нашел их на дне морском!
СИНДБАД. Я нашел их на дне морском, о Шехерезада.
ШЕХЕРЕЗАДА. Твои корабли потерпели крушение.
СИНДБАД. Мои корабли потерпели крушение (изображает жестами и шумом кораблекрушение, как только может изобразить его без подручных средств один человек. Останавливается и ждет дальнейших слов Шехерезады.)