1002-я ночь
Шрифт:
ГОЛОС (саркастично). И благополучно добрались до дворца?
ШЕХЕРЕЗАДА (со скрытым раздражением). Они испытали столько приключений, чтобы доказать свою преданность недостойной рабыне моего повелителя...
ГОЛОС. Но, Шехерезада, ты ничего еще не рассказала о приключениях Али-бабы, что же касается Аладдина, он возник перед нами только благодаря Синдбаду...
ШЕХЕРЕЗАДА. Они все расскажут сами после того, как вручат мне подарки. (Ищет, какие именно подарки от Аладдина и Али-бабы, но не находит - ткани и драгоценные камни лежат однородной массой.)
ГОЛОС. Пожалуй,
ШЕХЕРЕЗАДА. Разве я уже не соединила их?
(Некто, кого "вытягивал" Аладдин, наконец "поддается" - это оказывается Али-Баба; Аладдин и Али-Баба падают от внезапного нарушения равновесия, как при перетягивании каната.)
ГОЛОС. Семена разочарования, которые ты посеяла во мне некоторое время назад, быстро всходят.
ШЕХЕРЕЗАДА. Чем я заслужила такое признание, о повелитель? Разве повелитель не знает, что я служу ему всем своим существом?
ГОЛОС. О, какие пышные заросли выросли из столь крохотных семян! Воистину, женщина, как и пустыня, хранит в себе много неожиданностей, к сожалению, чаще неприятных, чем радостных!
ШЕХЕРЕЗАДА. Видимо, твоя душа покрыта кучами плодородного ила.
ГОЛОС. О нет, Шехерезада, такие семена прорастут даже в песке.
ШЕХЕРЕЗАДА. Позволь мне вырвать эти заросли с корнем, мой господин!
ГОЛОС. Каждое твое слово как вода для них.
ШЕХЕРЕЗАДА (с испугом и обидой одновременно). Угодно ли тебе, чтобы я молчала?
ГОЛОС. Это, пожалуй, теперь все равно, прекрасная Шехерезада, но надежда последней покидает земной удел, поэтому (с иронией) - говори, о красноречивая, только не спрашивай что.
ШЕХЕРЕЗАДА (торопливо размышляя). Али-Баба... (Али-Баба поднимает голову и ждет. Вдруг Шехерезада радостно хлопает в ладоши.) Али-Баба со своим осликом помог им довезти сокровища!
(Али-Баба бежит вниз, "потянув" за собой лежащих, но никак на это не реагирующих Аладдина и Синдбада.)
ГОЛОС. Откуда же у него ослик, если он богат, или ты забыла?
ШЕХЕРЕЗАДА (в растерянности). Но он может купить тысячи тысяч осликов!
ГОЛОС. Однако меня берет сомнение, что он будет ходить по улицам с одним из них, разве не справедливы мои слова, Шехерезада?
(Али-Баба с огромным трудом "тянет" кого-то снизу, очевидно, ослика.)
ШЕХЕРЕЗАДА. Но это был маленький игрушечный ослик.
(Али-Баба бросается вниз и приносит в руках маленького игрушечного ослика.)
ГОЛОС (насмешливо). И на него поместились все сокровища и наши три героя впридачу, или они шли рядом?
ШЕХЕРЕЗАДА. Но этот ослик не простой, а волшебный, и он может перенести в десять раз больше!
(Али-Баба, Аладдин и Синдбад очевидно не знают, как им изобразить полет на волшебном ослике, и замирают.)
ГОЛОС. К чему он Али-Бабе и почему он не подарил тебе такое чудо? Знаешь ли ты, Шехерезада, что Аладдин и Али-Баба вчера во дворце расскажут чистую ложь о том, как они добывали сокровища в подарок тебе, потому что никаких сокровищ не добывали они, а лишь...
ШЕХЕРЕЗАДА.
ГОЛОС. Они пришли сейчас, приходя вчера, и расскажут, рассказывая тогда, когда приходили.
ШЕХЕРЕЗАДА (смиренно). Только теперь я вижу, как еще темен лес грамматики для дочери пустыни, но позволю себе сказать слово в защиту подлежащего...
ГОЛОС. Для этого тебе следует хорошенько поискать тропу для сказуемого с его свитой...
ШЕХЕРЕЗАДА. Я уже нашла ее, повелитель, и по ней уже прошли Али-Баба со своим волшебным осликом, напоминающим ему о прошлом, и с Аладдином, потому что Али-Баба и Аладдин, чтобы выручить Синдбада, прекратили поиски сокровищ, и Синдбад уделил им часть из добытого им, которую они и подарят мне вчера на свадебном пире.
ГОЛОС. Ты не только почти вышла из леса, но и близка к тому, чтобы выбраться из густых зарослей, о которых я тебе говорил. Но остается еще один придворный, который отстал и заблудился еще больше. Я хочу сказать, о Шехерезада, что волшебный ослик Али-Бабы может перенести очень многое, быть может, даже небесные светила, но одна-единственная лампа Аладдина слишком тяжела для него. Не кажется ли тебе заслуживающим подозрения, что джинн не довез Синдбада и Аладдина прямо до дворца?
ШЕХЕРЕЗАДА. Так бы и произошло, но Аладдин выронил лампу, и ее подобрали сорок разбойников...
(С двух сторон друг за другом выходят (не снизу, как появлялись Синдбад, Аладдин и Али-Баба) сорок разбойников. Аладдин роняет лампу, один из разбойников ее подбирает.)
ГОЛОС. Разве их не убил Али-Баба?
ШЕХЕРЕЗАДА. Ты же видишь, что они живы!
ГОЛОС. А теперь позволь, о Шехерезада, мне досказать эту историю. Они живы потому, что они - не они, а мои переодетые воины. (Разбойники сбрасывают цветастые халаты и чалмы, под ними оказываются воинские доспехи и шлемы.) Но прежде чем побывать в разбойниках, они нанялись моряками к Синдбаду (разбойники, оказавшиеся воинами, сбрасывают доспехи и шлемы и оказываются в морских костюмах той эпохи), который злодейски устроил крушение своих судов, чтобы завладеть товарами, которые вверили ему купцы, с тем чтобы он продал их с выгодой для владельцев в заморских странах. (Синдбад, словно очнувшись, параллельно изображает все рассказываемое.) Эти товары и есть чудесные подарки царицы подводного мира, о Шехерезада, и в то же время вещественные доказательства, которые мы нашей законной властью конфисковали у их владельцев и которые будут возвращены им в свое время...
ШЕХЕРЕЗАДА (расстроенно). Мои подарки, мои ткани, мои драгоценности!
ГОЛОС. ...ответ о длительности которого должны дать мои правоведы. (Шехерезада с надеждой смотрит в сторону полога кровати.) Что же касается Аладдина (Аладдин вздрагивает и смотрит в сторону полога кровати), то его лампа - обман и надувательство, и ничего не выходит из нее при потирании, кроме пыли и песка!
ШЕХЕРЕЗАДА (робко). Как же они с Синдбадом и с украденными товарами достигли земли после крушения, которое, как ты говоришь, было умышленным, тогда как я знаю, что оно было невольным?