100%
Шрифт:
Мужчина настиг Питера в тот миг, когда он ступил на первую ступеньку, ударил его ногой пониже спины, и Питер покатился вниз по лестнице, пересчитав все ступеньки.
Очутившись на земле, он не стал озираться по сторонам, он слышал, как у него за спиной, чуть ли не над самым ухом, тяжело сопит мистер Годд, и со всех ног пустился бежать по дороге. Мистер Годд, нагоняя Питера, то и дело пинал его ногой, но ему приходилось для этого на мгновение останавливаться, и Питеру всякий раз удавалось увернуться. Наконец, мистер Годд выдохся и отказался
— Будьте вы прокляты! Будьте прокляты!
Его подхватил вихрь бессильной ярости, и он выкрикивал всё новые проклятия и угрозы, причём у него вырывались странные, прямо-таки невероятные слова:
— Да, я красный, чёрт вас подери! И навсегда останусь красным!
Да, Питер Гадж, друг закона и поборник порядка, Питер Гадж, прихвостень богачей, исступленно орал:
— Я красный! И рано или поздно мы вам отомстим — мы взорвём вас, мы с Маком подбросим вам бомбу!
Мистер Годд повернулся и с презрительным достоинством зашагал к дому, где ему предстояло выдержать схватку с женой.
Питер брёл по дороге к городу, потирая ушибленное место и тихонько всхлипывая. Да, теперь он знал, что испытывали красные. Вот каковы они, эти богатые паразиты, нещадно эксплоатирующие рабочих и наслаждающиеся жизнью, живущие в роскошных дворцах, — а спрашивается, чем они это заслужили? И чего дождется от них бедный человек, кроме презрения и пинка в зад? Это стая кровожадных зверей! Внезапно события минувшей ночи предстали Питеру в новом свете, и ему захотелось собрать в одну кучу всех младших членов Торговой палаты и Ассоциации промышленников и коммерсантов и отправить их к дьяволу, а заодно и мистера Годда.
Он не скоро избавился от такого настроения. Ушибленное место так болело, что Питеру трудно было сидеть в трамвае, и всю дорогу он измышлял планы мщения. Вдруг он вспомнил, что мистер Годд компаньон Нельса Аккермана и что у него, Питера, теперь собственный шпион в доме Аккермана, подготовляющий новую инсценировку! Уж Питер постарается состряпать террористический заговор против мистера Годда! Он раздует целую кампанию против мистера Годда, натравит на него радикалов, и кто знает, может быть, ему удастся подговорить группу красных, чтобы они похитили мистера Годда, привязали его к дереву и хлестали чёрным, похожим на змею, бичом!
§ 65
Занятый такими мыслями, Питер направился в «Дом американца», где должен был встретиться вечером с Мак-Гивни. Питер вошел в комнату № 427 и, чувствуя сильную усталость после пережитого накануне возбуждения, лёг на кровать и крепко уснул. Когда Питер открыл глаза, он сразу не мог сообразить что с ним: видит ли о «кошмарный сон или уже умер и очутился в аду вместе с мистером Годдом. Кто-то тряс его за плечо и кричал грубым голосом:
—
Питер открыл глаза и увидел, что перед ним Мак-Гивни. Тут не было ничего особенного, Мак-Гивни вполне мог разбудить его. Но что это значит? Голос у Мак-Гивни прерывается от ярости, лицо Мак-Гивни багровое от гнева, и что удивительнее всего — у Мак-Гивни в руке револьвер, и дуло его смотрит прямо в лицо Питеру!
Питеру в самом деле было трудновато проснуться, потому что он никак не мог поверить, что проснулся. Да и Мак-Гивни трудновато было добиться от него толку, потому что у Питера отвисла челюсть и он уставился круглыми от ужаса глазами на дуло револьвера.
— Б-б-боже мой! Мистер Мак-Гивни! В чем д-д-дело? — Вставай! — прошипел человек с крысиным лицом и скверно выругался. Он схватил Питера за лацкан пиджака и рывком поставил на ноги, не отводя револьвера от его лица. Несчастный Питер отчаянно пытался собраться с мыслями и терялся в догадках. Неужели же Мак-Гивни слышал, как Питер ругал мистера Годда и называл себя красным? Или, может быть, красные подстроили ему, Питеру, провокацию? Или Мак-Гивни вдруг сошёл с ума, и Питер очутился наедине с помешанным, вооружённым револьвером?
— Куда ты девал деньги, что я дал тебе на днях? — спросил Мак-Гивни и добавил несколько грязных ругательств.
Питер сразу же занял оборонительную позицию. Как бы он ни был напуган, он всегда старался отстоять свои денежные интересы.
— Я-я ис-с-с-тратил их, мистер Мак-Гивни. — Врёшь!
— Н-н-нет.
— Говори, куда девал деньги! — настаивал сыщик, лицо у него перекосилось от гнева, и, казалось, дуло револьвера дрожало от ярости.
Питер твердил свое: он истратил всё до последнего цента.
— А, ну-ка, Хаммет! Вытяни их у него! — крикнул Мак-Гивни, и тут только Питер заметил, что в комнате находится ещё один субъект; он был так загипнотизирован дулом револьвера, что ничего не видел вокруг.
Хаммет был здоровенный детина. Он шагнул к Питеру, схватил его за руку и принялся её выворачивать, заламывая за спину, к плечам. Питер завопил не своим голосом, тогда Хаммет другой рукой зажал ему рот, и Питер понял, что всё пропало. Не было смысла цепляться за деньги. И когда Мак-Гивни крикнул: «Выкладывай, где они!» — Питер замотал головой и стал что-то мычать.
Хаммет отнял руку от его рта.
— Где же они?
— У меня в правом ботинке, — прохрипел Питер. Хаммет живо расшнуровал ему ботинок, стащил его с ноги, вытащил стельку и обнаружил маленький сверток в папиросной бумаге; там лежала тысяча долларов, полученная Питером от Мак-Гивни, триста долларов, которые Питеру удалось сберечь из суммы, полученной от Нельса Аккермана, и двести долларов, отложенных им из своего жалованья. Хаммет пересчитал деньги, а Мак-Гивни сунул их в карман и приказал Питеру снова надеть ботинок. Питер стал натягивать его на ногу дрожащими руками, косясь то на револьвер, то на крысиное лицо.