12:20

Цензукова Юлия

25 декабря

Антонина Анатольевна, кажется, поверила, что мы ее не бросим! Она всегда так рада, что ее навещают не только для «галочки», но и от души.

26 декабря

Четверть кончается, но я как-то не обращаю на это внимания. Оценки вроде хорошие, надеюсь, обойдется. У Артема – не знаю: он болел, много пропустил, а вчера я увидела, как он с мальчишками из своего класса принялся курить!

Пыталась

сделать ему внушение, напомнила про секцию, а он сказал, что готов бросить – много бьют.

Вася Коваленко, оказывается, на районных соревнованиях получил первое место, а в нагрузку, как сказал, Артем, травму. Но продолжает заниматься! Хотела написать: «Так ему и надо», но не смогла.

27 декабря

Что-то дома не очень благополучно. Папа несколько раз либо не ночевал, либо приходил очень поздно, а утром уходил рано. Мама на мои расспросы отвечает коротко: «Бизнес» – и призывает нас с Артемом быть осторожнее, в темное время суток не гулять с кем попало и всегда ставить ее в известность – где и с кем мы.

Папа открыл свою фирму, куда ушла часть сотрудников той, где он работал раньше. Его прежнее начальство недовольно и ставит палки в колеса. В общем, все сложно и, видимо, Новый год мы будем отмечать в узком кругу и тихо.

30 декабря

Забежала к Антонине Анатольевне и Марии Францевне, поздравила обеих с наступающим Новым годом, принесла подарки от себя и продукты, чтобы они тоже порадовались. От Общества добрых дел их будут поздравлять завтра Настя, Олеся и кто-нибудь из ребят. А я буду помогать маме готовиться к празднику.

Антонина Анатольевна выглядит гораздо лучше, это замечают все. А вот Мария Францевна кажется усталой и немного нездоровой. Но держится, как обычно. Приготовила для меня пакетики с семенами, попросила взять сейчас, чтобы не ждать весны.

3 января

Первый раз мы отмечали Новый год без папы, он отсутствовал.

Приглашенных не было никого. Только звонили, поздравляли многие. Мама скрывала, что папы нет дома, и нам не велела говорить. Сама весело отвечала: спит, устал, не может подойти… все это очень странно!

Меня поздравляли мои ребята и девчата из Общества добрых дел, а также прислал эсэмэску Вася Коваленко. Написал, что набрал ее левой рукой.

Врет!

7 января

Морозно, снежно!

На Рождество мама отправилась в храм и вернулась просветленной и успокоенной. Мы, как договаривались, далеко не ходили, только по участку, где немного разгребли снег.

Артем заметил, что перед третьим коттеджем от нас, который еще не заселен, третий день стоит старый внедорожник с тонированными стеклами. Номера заляпаны снегом, и невозможно прочитать. Мы стали обмениваться записками – на всякий случай, чтобы избежать прослушки. И очень обрадовались, когда мама приехала домой целой и невредимой.

9 января

Машина теперь стоит другая и чуть подальше, стекла тоже тонированные. Мама стала вздрагивать от телефонных звонков –

особенно когда спрашивают папу.

Артем после совета со мной подошел к ней и подал записку: «Может, позвоним в милицию?» Мама покачала головой и написала: «Бесполезно!»

Мы поняли, что дело плохо. Что будет, когда кончатся каникулы?

10 января

Вот когда мне самой понадобилась помощь! Только, боюсь, эта задача не для Общества добрых дел!

11 января

В школу мы не пошли – мама не пустила. Написала: «Надо продержаться». Я позвонила девочкам и Марии Францевне и сказала, что заболела. Та выслушала и спросила, все ли у меня в порядке? Видно, голос меня все-таки выдал. Я постаралась бодро ответить, что все. Но на душе – тяжко. И страшно.

12 января

Неожиданно в полдень зашел Вася Коваленко. Стриженный почти налысо, прихрамывающий, но веселый. Как всегда! Начал зубоскалить, но, увидев наши лица, перестал и велел выкладывать, по какому поводу похороны. Я написала записку. Он прочел, кивнул – и пошел на улицу. Вынул мобильник и стал демонстративно снимать зловещую машину, а потом делать вид, что кому-то звонит и с кем-то говорит по телефону.

Мы так и замерли от страха, а машина вдруг заскрежетала, развернулась и быстро поехала прочь. И скрылась.

Вася сказал, что нам нужно срочно смываться из города. Мама сказала, что мы не можем, но причину не сказала. Тогда я предложила поехать к Марии Францевне и попроситься к ней на пару дней – у нее двухкомнатная квартира, хотя и маленькая, а рядом с ней – отделение милиции. И ее квартира на охране. Мама не хотела даже слышать об этом, но Вася и Артем в один голос сказали, что это наш единственный шанс.

И мама сдалась и пошла заводить машину.

Видимо, нас спасло то, что в баке кончился бензин (мама вовремя не заправилась) и мы бросили машину, съехав с дороги, у поворота из города к коттеджному поселку. В это время на большой скорости туда проехали две машины с тонированными стеклами, а Вася сказал, что наш папа точно не поладил с какими-то местными авторитетами. Мама вся сжалась и ничего не ответила.

К Марии Францевне мы дошли пешком и без предупреждения: боялись пользоваться мобильниками. Та открыла дверь сразу, будто нас ждала. Приняла как родных и велела Васе сбегать за нашей классной.

Мама ей что-то написала на бумаге, и старая учительница задумалась, а потом позвонила Насте и о чем-то с ней говорила. Потом попросила не подходить к окнам: чтобы не светиться.

А потом подошла к комоду и достала черный пистолет. И заявила: если что – бандиты пожалеют, что сунутся. Ей приходилось и охотиться, и убивать, а на войне она вообще была снайпером.

У нас (особенно у Артема) округлились глаза, и мы совсем по-другому на нее посмотрели. И даже мама как-то успокоилась.

Вечером пришла Сержантова и сказала, что напротив подъезда какие-то подозрительные типы. Неужели нас выследили?