1632
Шрифт:
В тех редких случаях, когда войска все же сталкивались в открытой битве, королевой боя была терция. Швейцарская тактика пикинеров давно сменилась на взаимодействие их с аркебузирами. Полководцы 'маневрировали' армиями только в том смысле, в каком фараоны маневрировали каменными глыбами для строительства пирамид.
***
Битва произошло только потому, что Тилли совершил глубокую стратегическую ошибку. Самую крупную, пожалуй, в своей семидесятилетней жизни без поражений.
Самым большим активом Тилли, когда Густав Адольф высадился в Германии 4
Особенно, поведение одного саксонца: курфюрста Саксонии, Иоганна Георга. Непонятно по какой причине - глупости, трусости, или просто из-за постоянного пьянства - Иоганн Георг был в постоянных метаниях. Человек 'и да, и нет'. Рыцарь сомнений и колебаний. Гамлет без трагического величия; и уж, конечно, без его мозгов.
Иоганн Георг был одним из князей, которые пригласили Густава; а потом, когда он прибыл, оказался первым среди тех, кто начал юлить и ставить условия. Всячески крючкотворствовать. История осудит Тилли за резню в Магдебурге, но более правильно было бы отнести упреки к князю, который не пошел на помощь туда сам и не позволил пойти другим. Когда солдаты Тилли там бесчинствовали, сам Тилли поехал в город, чтобы остановить их. Ему это не удалось, но, по крайней мере, он пытался. И когда ничего уже нельзя было сделать, старый солдат взял ребенка из рук его мертвой матери и отнес его в безопасность своего шатра. В то время как Иоганн Георг, сидя в безопасности своего дворца в Дрездене, не отрывался от своей чарки. По древнему обычаю князей Саксонии, он выплеснул остатки на голову слуги, подавая сигнал тем самым, чтобы несли следующую.
Только бы Тилли оставил его в покое. Из-за Саксонии Густав Адольф оказался блокированным в Померании и Мекленбурге. Пусть Северный Лев резвится пока на побережье, вблизи от плодородных равнин центральной Германии.
Но Тилли внезапно осмелел. Или, может быть, он обиделся на постоянные упреки и шепот насмешек имперских придворных. Тилли уже было под семьдесят, и он никогда не был побежден в битвах. Кто такой этот шведский выскочка - человек едва ли половины его возраста, чтобы подрывать его репутацию?
Так что, когда император Фердинанд Габсбург настоял, чтобы Указ о реституции выполнялся - наконец-то!
– и в Саксонии, Тилли дал согласие. Он накопил силы, вытаскивая их из Тюрингии и Гессен-Касселя, и двинулся на Саксонию. По пути, как всегда, его солдаты все разоряли и грабили. К тому времени, как его армия достигла Галле, 4 сентября, двести сел за ней горели.
Тилли двинулся дальше. Недалеко от Мерзебурга его армия стала лагерем и начала опустошать все вокруг. Тилли направил свои требования Иоганну Георгу. Саксонский курфюрст должен разместить и кормить императорскую армию, распустить свои новые подразделения, отдать свои войска под командование Тилли, официально признать императора как своего государя и разорвать все связи со шведами.
И опять Иоганн Георг колебался. Тилли сделал еще один переход, захватив богатый саксонский город Лейпциг, угрожая предать его участи Магдебурга.
Потеря Лейпцига, наконец, убедила Иоганна Георга. Теперь выбора у него не было. Он предложил объединить свою армию со шведской, и Густав Адольф сразу же согласился. Шведская армия соединилась с саксонскими силами 15 сентября недалеко от города Дьебен. На следующий день, объединенная шведско-саксонская армия передислоцировалась от Дьебена к селению Волкау. Между ними и Лейпцигом
***
Утром 17 сентября Тилли привел свою армию навстречу противнику. Его левый фланг упирался в городок Брейтенфельд, правый - в Зихаузен. Позиция старого вояки была просто отличной. Его армия находилась на единственной небольшой возвышенности в этом районе, солнце было за спиной, и ветер дул в спину.
Численность его армии составляла где-то между тридцатью двумя - сорока тысячами человек, четверть из них - кавалерия. Пехота разместилась в центре в семнадцать терций, или 'боеотрядов', как их называли солдаты Тилли, плотными линиями. В каждой терции было от полутора до двух тысяч человек. Кавалерия разместилась по флангам. Знаменитые черные кирасиры Паппенхайма стояли слева, это именно они прорвали оборону Магдебурга и инициировали резню в городе. Справа, под командованием Фирстенберга, была недавно прибывшая из Италии конница.
Шведские и саксонские войска выстроились для боя чуть позже, утром. Шведы заняли правый фланг и центр, саксонцы - левый фланг. Саксонцы были к востоку от дороги на Дьебен; шведы - к западу.
Как и Тилли, Густав Адольф сосредоточил свою пехоту в центре. Его правое крыло составляла в основном кавалерия под командованием фельдмаршала Банера. Левое, также в основном из кавалерии, было под командованием фельдмаршала Горна. Основная артиллерия разместилась чуть левее центра Густава, под командованием молодого Торстенссона. Но, в отличие от Тилли, Густав Адольф перемешал кавалерию с пехотой. Фраза 'соединенные рода войск' еще не пришла в военную лексику, но сам принцип уже созрел в уме молодого шведского короля.
О построении саксонцев упоминаний в трудах историков нет. Они были просто 'слева' - и не очень долго.
***
Протестантские союзники, кажется, надеялись на небольшое преимущество в численности. И они имели определенное превосходство в артиллерии. Но их противникам - католикам - было наплевать на это. В высшей степени. К чему сомневаться? Солдатам Тилли достаточно было взглянуть на поле, чтобы убедиться в своей неминуемой победе.
Саксонские войска - а они составляли треть противника - были неподготовленными, непроверенными в бою и, очевидно, растерянными. Сам курфюрст Иоганн Георг, в окружении молодых дворян, одетых в саксонские аляповатые шарфы и плащи, командовал саксонской кавалерией на самом левом краю. Заново перевооруженные, кавалеристы блестели своим полированным оружием и выделялись ярким обмундированием. Доблестные ветераны Тилли не были впечатлены. Овцы также выглядят неплохо перед стрижкой.
Шведы представляли собой совсем другую картину, и произвели на солдат Тилли противоречивое впечатление. Действительно, выстроились они красиво, но как много там натуральных оборванцев!
Впрочем в этом, рассказы очевидцев битвы совпадали. Шведские войска, говорил один из шотландских офицеров много лет спустя, "выглядели запыленными кухонными работниками, в их грязном тряпье." Шведский наблюдатель говорил то же самое, сравнивая свои войска с войсками Тилли:
Наши люди выглядели грязными оборванцами (от тяжелого труда и постоянных лишений этих двух лет), на фоне сверкающих, позолоченных доспехов имперских войск. Наши шведские и финские клячи казались жеребятами на фоне их огромных германских битюгов. Наши ребята выглядели робкими крестьянами на фоне ястребиноносых и усатых ветеранов Тилли.