1632
Шрифт:
– Поговорим попозже, брат. В данное время, мистер Киндред, хотел бы обратиться к тебе за помощью. Он пытается сделать типографию, чтобы возобновить свои публикации. Но...
– Она замялась.
– Его старые методы сейчас не годятся, поэтому он нуждается в создании чего-нибудь такого, что было у отца. Поэтому ему нужна твоя помощь. Три других бывших издателя уже присоединились к нему. Если все пойдет хорошо, ты также можешь стать партнером, если захочешь.
Ганс посмотрел на издателя.
– Я снова могу стать печатником?
– спросил он очень тихо, - Не наемником?
Гретхен
– Тебя будут просить вступить в то, что они называют милиция, и проходить обучение каждую неделю. Но если ты не хочешь быть профессиональным солдатом, - она засмеялась, увидев, как он скривился, - то и не будешь.
– Снова стать печатником, - прошептал Ганс.
***
На следующий день, врач, которого он принял за ангела смерти, отпустил его из больницы. При помощи сестер и своего нового родственника, мужа сестры, Ганс вышел в новый мир.
Кругом все было очень странно, но Ганс совсем не волновался. Даже когда его призвали в трудовые батальоны на следующий день после того, как он перебрался в свой новый дом. Батальоны формировались каждый день, чтобы доставлять продукты питания из окружающей сельской местности. Зима не за горами, и переполненный город лихорадочно готовился к ней. Ганс понимал важность этой задачи. Он слишком хорошо знал, что такое зима.
Новая работа внезапно одарила новой радостью. Поскольку он был еще слаб, американцы решили, что он непригоден для тяжелого труда. Они хотели уже отправить его домой, когда один из них, услышав, что Ганс был печатником, спросил, не хочет ли он ознакомиться с их машинами. Так Ганс стал обучаться работать на самой замечательной машине, которую он когда-либо видел. Она называлась 'пикап'. Ганс влюбился в нее сразу. В течение следующих нескольких недель он научился водить большинство американских автомобилей. И влюбился в них всех. Он был почти расстроен, когда приступил к своей новой работе в типографии.
Но типография требовалась срочно, сейчас. Американские лидеры явно стремились поскорей начать публикацию газет и плакатов. И книг, в ближайшем будущем.
Они называли это 'пропаганда'. Когда Ганс прочитал первую брошюру, вышедшую в свет, он влюбился и в пропаганду тоже. Он был восхищен 'Биллем о Правах', хотя и считал его настоящим сумасшедствием.
Безумный, сумасшедший новый мир. Ганс влюбился в него без остатка, особенно после того, как его замечательный новый родственник показал ему, как управлять машиной под названием 'компьютер'.
***
Но самое яркое событие произошло 10 сентября. В тот вечер, странная машина на стенной полке трейлера, которую его зять называл 'телевизором', ожила. Впервые, по-видимому, со времени того чуда, которое американцы называли Огненное Кольцо.
Ганс со всей семьей расположились перед мутным стеклом. В комнате, как говорится, яблоку было негде упасть. Его зять, улыбаясь, протянул руку и нажал на кнопку. Стекло - 'экран', как они говорили - вдруг ожило.
– Ой, смотрите!
– воскликнула Аннализа.
– Это Бекки.
Гретхен поджала губы,
– Она, кажется, ужасно нервничает, - сказала она задумчиво.
– Ерунда, - убежденно возразила сестра.
– Бекки никогда не нервничает.
Глава 33
– Я так нервничаю, - прошептала Ребекка.
Она склонила голову к плечу Майка. Он обнял ее за талию и ободряюще стиснул. Затем, уткнувшись губами ей в ухо, прошептал в ответ: - Расслабься. У тебя все прекрасно получится.
Его рука скользнула вниз и легонько шлепнула по верхней половинке ее попки. Ребекка улыбнулась и ответила тем же.
Дженис Эмблер, редактор школьного телевидения, аж подпрыгнула в негодовании, судорожно размахивая руками.
В задней части школьной телестудии, Эд Пьяцца нахмурился.
– Замечательно, - проворчал он.
– Мы, после долгого перерыва, снова в телеэфире и что же первое видит публика? Как хватают друг друга за задницы в Северной Центральной Высшей школе.
Мелисса, стоявшая рядом с ним, усмехнулась.
– Тогда детально проинструктируйте ее на будущее, когда она снова выйдет в телеэфир.
– Зачем?
– возразил Грег Феррара.
– Если хотите знать мое мнение, не надо возвращаться к старым временам. Ведь как прелестно смотрится сейчас наш советник по национальной безопасности с распущенными на публике волосами по сравнению с нашим прежним. Я уж молчу о манере говорить.
– Какая прекрасная точка зрения, - пробормотала Мелисса.
Пьяцца не успокоился.
– Вы оба больные на голову.
– Он громко откашлялся.
– Э-э, Бекки, ты в прямом эфире.
Ошеломленная, Ребекка подняла голову и посмотрела в камеру. Небольшая аудитория в зале с трудом поборола волну смеха. Она выглядела, как белка, которую застали при краже вкусненького.
Секунду спустя Ребекка уже сидела в кресле. Майк тоже, неторопливо и как-то лениво, сел, улыбаясь все время. С очень самодовольным видом.
– Замечательно, - повторил Пьяцца.
– Вы только посмотрите. Теперь каждый мальчишка со своей подружкой будут подражать им, пытаясь попасть на телевидение.
Феррара хотел было пошутить в ответ, но остановился. Заговорила Ребекка.
– Добрый вечер. Гутен абенд. Добро пожаловать в нашу новую телевизионную передачу. Благодаря напряженной работе учителей и учеников школы, мы смогли вернуться в эфир впервые после Огненного Кольца. Сегодня вечером мы займем ваше внимание только на несколько часов. Но мы надеемся, что в течение недели сможем быть в эфире по крайней мере двенадцать часов каждый день.
Она начала переводить на немецкий язык. К тому времени, как Ребекка наполовину закончила перевод, все следы нервозности исчезли, и она стала привычной Ребеккой, самой собою.