17 декабря
Шрифт:
1
Я не очень любил вкус сигарет, но в фильмах после секса герои обычно курят, и я сделал то же самое. Наливать кофе было лень, поэтому я просто лежал и смотрел в потолок с сигаретой в зубах, пока пепел не упал на верхнюю губу. Я приподнялся и сплюнул его на пол, а Алина вернулась из ванной, надевая на ходу шерстяные носки. Она легла рядом и положила голову мне на грудь, минуту помолчала, а затем произнесла:
– У меня такое в первый раз. В прошлых отношениях секс у меня был только через три месяца после знакомства, а до этого у меня вообще никого не было… Ты какой-то наглый.
– Только
– Возможно, – улыбнулась Алина. Затем она немного нахмурилась. – Слушай, а ты с самого начала планировал привести меня сюда?
После секса я старался врать меньше, но обижать ее не хотелось:
– Нет, что-то в тебе меня привлекло – словно я мог упустить что-то важное, если бы просто прошел мимо. А потом все как-то получилось само по себе.
Звучало неубедительно, но она возражать не стала. На часах было 21:46, и я пытался придумать способ тактично отправить ее домой. В углу стояла гитара – можно глухим фальцетом спеть о том, как я утопаю в ее глазах, и она наверняка убежит сама. Но вставать пока не хотелось, и я задумчиво гладил ее по волосам.
– Максим?
На секунду я забыл, что Максимом зовут меня, но опомнился и вопросительно на нее посмотрел.
– Мне нужно уйти?
Я задумался. В последний раз я ночевал с женщиной месяцев пять назад, а трезвым – еще в прошлом году. Проводить целую ночь вместе – слишком интимно, и я не был уверен, что сейчас к этому готов. Однако мне нравилось тепло ее рук, мятный запах волос и какие-то смутные воспоминания о прошлом, которым я пока не хотел предаваться.
– Оставайся, у меня есть запасная щетка. Только еды не очень много.
– А я схожу в магазин.
Она поцеловала меня в нос, вскочила с дивана и начала одеваться, а я приподнял подушку и положил руку под голову:
– Главное, не заблудись. Ключи у меня в куртке.
Алина оделась и вышла, а я кое-как встал и отыскал в коридоре свой рюкзак. Там я нащупал купленный в Азбуке вкуса коньяк, отвинтил крышку и выпил четверть бутылки. Холодная жидкость обожгла пищевод и желудок, и я немного поморщился – к счастью, до алкоголизма мне пока далеко. Я вспомнил Академию Рашмор, засунул в рот сразу две сигареты и вышел на балкон.
Алина пробыла у меня еще шесть дней, а затем вернулась на съемную квартиру – видимо, захотела немного побыть одна. Я ее останавливать не стал, хотя пироги с курицей, творожное печенье и грибной суп в ее исполнении были заметно вкуснее Чебупелей – в том числе сырных. Однако я решил поберечь ее силы и пообещал перезвонить, как только «наладятся все дела». Закрыв дверь, я зашел в Контакты, нашел последний добавленный номер и поменял имя с «ТЦ декабрь» на «Алина».
У меня никогда не было потребности в героине – чтобы испытать эйфорию, достаточно было остаться одному. Я закрыл глаза, приподнял подбородок и вдохнул воздух свободы, а затем взял с кухни тряпку и намочил ее в горячей воде. Внезапный кипяток ошпарил костяшки пальцев, но кран плохо работал уже почти два года, и чинить его именно сейчас не было необходимости.
На балконе сидели два голубя, у одного из которых глаза до сих пор оставались угольно-черными. Я осторожно открыл дверь, но этого оказалось недостаточно – птицы камнем прыгнули вниз, а затем
Мой взгляд остановился на висящем на стеклянной двери балкона календаре. Число «2073» было обведено красным цветом, но я взял маркер и начертил овал вокруг отметки «2070». Последнюю переоценку я делал полтора года назад – через две недели после того, как начал новую жизнь.
Я посмотрел на все числа, которые были зачеркнуты раньше: 2094, 2090, 2085, 2081 и 2077. Когда-то я был достаточно наивным и рассчитывал прожить до ста лет, но сейчас это не казалось даже нелепым. Семьдесят шесть – объективный максимум, хотя и такая цель наверняка слишком оптимистична. Важнее то, что каждая новая дата все меньше напоминала взвешенную оценку и все больше – смутное желание.
Я положил маркер на заснеженный подоконник и посмотрел с балкона вниз. Голова немного закружилась – падение с такой высоты наверняка станет фатальным, даже если приземлиться в сугроб. Кузя однажды такое пережил, но даже он потом всю жизнь хромал на заднюю лапу, а на балкон перестал выходить вообще. При таком падении хуже всего остаться парализованным – остальные исходы вполне приемлемы.
Я вернулся на кухню, проверил газ и сел за работу.
2
Как и утром, страница Леры была закрыта, но фотография не менялась уже месяца два. Лера держала за руку Соню, а у той на коленях сидел кролик, которого уже наверняка не было в живых. Все три счастливо улыбались на фоне искусственных осенних листьев – фотограф свою работу знал хорошо.
Снимок омрачало лишь отсутствие мужчины, которого у Леры, судя по всему, по-прежнему не было. Мне не нравилась мысль о том, что Соню будет воспитывать кто-то другой, но до пяти лет я был рядом, и этого должно хватить. Однако я не хотел одиночества для Леры и втайне надеялся, что она кого-то встретит.
Механический женский голос сообщил, что мы добрались до Павелецкой, поэтому я накинул на голову капюшон и вышел из вагона. Валовая была забита машинами, которые я обгонял даже неторопливым шагом. Тут лет десять назад я впервые встретил Василису, с которой через несколько минут зашел во двор, чтобы втайне от ее брата покурить. Здесь же я ее поцеловал, чем крайне нас обоих смутил, но на следующий день она упрекнула меня в том, что целоваться я не умею. Впрочем, с ее опытом это было неудивительно.
Я достал телефон, нашел ее профиль в Телеграме и уставился на стикер с ярко-красной лягушкой, изо рта которой вылетало слово «Hello». Я подержал над стикером палец, а затем перевел взгляд на аватарку. Василиса прижалась лицом к плечу какого-то симпатичного парня, который с веселой ухмылкой смотрел мне прямо в глаза. Я не эксперт, но по снимку казалось, что мыслей порезать себе вены кухонным ножом у нее больше не возникало. Пожалуй, не стоит тревожить человека лишний раз.
Я остановился у знакомой двенадцатиэтажки с аркой посередине, драматично положил сигарету в рот и посмотрел наверх. Почему-то меня тянуло именно сюда – раз пять я встречался здесь с той, к которой уже начинал что-то смутно испытывать. Я вспомнил «черный сентябрь» девятилетней давности, когда впервые взял Яну за руку метрах в ста отсюда. Мне она не нравилась, но я начинал ее любить – просто за то, что так долго оставался ей безразличен.