18+
Шрифт:
И, подтверждая мои опасения, парень протянул руку и дотронулся пальцами до щеки, заправляя за ухо упавший на лицо локон.
Я отшатнулась, и чуть не упала, потому что справа от меня послышался до боли знакомый голос, заставляя сердце пуститься вскачь. Клянусь, я чуть не потеряла сознание, когда Романов сказал:
— Не трогай её, Чаминг. А ещё лучше отойди подальше.
Алекс
Конечно, я пришёл в клуб не случайно. Знал, что Маша будет здесь. Есть у меня шпионы…
Наблюдал за ней весь вечер и получал
Блядь, член, словно дрессированный пёс, встаёт, как по команде!
Ничего не изменилось. Я всё ещё схожу сума от одного взгляда на Машу. Думаю о ней постоянно. Это мешает мне работать. Мешает спать, мешает жить.
Сразу заметил, что какой-то кудрявый смазливый хрен, издалека напоминающий бодибилдершу, пытается окучивать мою Машу. А она не даётся. Сидит, плотно сведя ноги, словно отличница на выпускном. А глаза… Перепуганный оленёнок. Я через весь зал вижу, что в них плещется страх.
Если он ещё раз протянет к ней свои лапы, не выдержу. Переломаю бабские клешни и засуну в его же задницу, что потом бригада санитаров эту экибану распутать не сможет.
Только за то, что ей неловко, страшно, некомфортно, я готов убивать. Но пока стою в тёмном углу, скрытый толпой беснующихся людей, и наблюдаю. Может быть… Нет, это чушь, но всё же… Может быть, Маша счастлива без меня.
Кудряшка придвигается ближе к Маше, пытаясь прижаться к ней всем телом, и я уже делаю шаг в сторону их стола, но моя девочка вскакивает и уходит.
Я последним усилием воли заставляю себя остаться на месте, но провожаю Машу взглядом и гипнотизирую выход, чтобы не пропустить момент, когда она вернётся. А она вернётся — её сумочка осталась на диване.
Но когда кудряшка бежит вслед за девушкой, срываюсь с места. Ярость поднимается из глубины души, застилая глаза. Если он обидит её, клянусь, убью.
Сразу заметив Машу, обошёл их с кудряшкой стороной, притаившись в неосвещённом углу.
Она всё ещё моя. Вижу это на расстоянии. Чувствую. Ей некомфортно. Не нравится здесь. Маша не любит шум и толпу.
Узнав, что моя девочка обошла все столичные клубы, очень удивился. Даже подумал, что сломалась. Не выдержала.
Но нет. Вижу, что это всё ещё она. Красивая, нежная, гордая и сильная… Моя…
Я знал, что за эти пару месяцев ничего не изменится. С собой-то всё уже давно понял — Маша засела в мозгах и в сердце так прочно, что трактором не выкорчевать.
Немного сомневался в ней, признаюсь. Ей всего восемнадцать…
Но я должен был подождать. Убедиться, что не обижу снова, что действительно смогу теперь быть рядом с ней.
Идея пришла в голову спонтанно, пока смотрел, как
Когда Игорь ушёл, выложил отцу свои мысли. Предложил сделать директором филиала Игоря Суржевского. Он собирался заняться бизнесом в Москве — так почему не этим?
Но отец встал в позу. Сказал, что никогда не станет нанимать Суржевского на работу. Не станет его начальником.
Я вернулся домой и нажрался в хлам. Уснул в гостиной на диване, залив вискарём разбитые надежды.
Проснулся на следующий день ближе к вечеру. Не сам. Отец окатил ледяной водой, приводя в чувства.
Оказалось, пока я пачкал соплями дорогущий диван, папа уже решил все проблемы. Он действительно сделал предложение Суржевскому. Только не о работе. А о партнёрстве. Таким образом, решился вопрос и с упрвленцем для московского филиала, и с инвестором — он теперь не нужен. Суржевский вносит долю в уставной капитал и становится равноправным владельцем компании.
Однако, было столько спорных моментов. Слишком поспешное решение. Слишком большие деньги на кону. Я не мог ничего сказать Маше. Обнадёжить, а потом снова обидеть.
Решено было, что в Москву мы с Игорем полетим вместе. Одна неопытная голова — хорошо, а две лучше.
Но этот мужик оказался так подкован в вопросах бизнеса, что иногда я чувствовал себя ненужным. Был скорее на подхвате, но всё равно ждал… Ждал открытия филиала, которое состоялось сегодня днём. Всё прошло безупречно. Суржевского представили как директора, их с отцом — владельцами, а я смотрел на часы каждую минуту, дожидаясь, когда, наконец, окажусь рядом с Машей.
И я пришёл за ней.
Маша разговаривала с кудряшкой. Слишком тихо, чтобы я услышал, но я видел, что ей некомфортно.
Если бы я почувствовал, что этот принц Чаминг нравится девушке, ушёл бы прямо сейчас. Я хочу, чтобы моя девочка была счастлива. Конечно, эгоистично желаю, чтобы счастлива она была рядом со мной, но если уже поздно — сумел бы её отпустить. Наверное. Но это не точно. Потому что каждый её жест, каждый едва уловимый поворот головы, каждый шаг действует на меня, словно спасительный вдох для утопающего.
Нет, пожалуй, я в любом случае оторву ему руки и заберу Машу себе. Потому что она — моя.
Как только я подойду к ней ближе — всё пойму. Увижу, участится ли дыхание. Замечу, замирает ли она, словно испуганный оленёнок, как и раньше. Разгляжу блеск желания в глазах. Почувствую, как быстро стучит её сердце.
Нет. Кудряшка не нравится Маше. Убеждаюсь в этом окончательно и едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на принца, когда он протягивает свои наманикюреные пальцы к Маше.
И я выхожу из тени.