18

Марьясов Алексей

– Нет, – с горячим придыханием, дурачась, произносит Вадик, – это мой подарок для нее, сюрприз для моей девочки.

Он быстро делает папиросу, и мы молча курим ее на лоджии. Еще один летний день вполне наступил. Теперь, когда я остался один, мне совершенно все равно, как он пройдет. Эйфория свободы вновь кружит мне голову.

Мы картинно плюхаемся на неудобный диван. Вадик машинально принимается шелестеть дорогим журналом.

– У-у, какие конфовые, – стонет он, демонстрируя мне разворот с фотографией

симпатичных сандалий. Фото добротно обработано цифровым редактором, под глянцем бумаги начинается настоящий рай для богатых и шутов.

Я кручу в руках телефон, скучая и потея одновременно.

– Ты будешь белый? – неожиданно спрашивает Вадик. Я соглашаюсь прежде, чем успеваю подумать.

– Через пятнадцать минут должен подъехать Руслан. Тот, который на джипе, помнишь?

– Наверное, помню.

Я вешаю телефон обратно на пояс. Под тугим кожаным ремнем у меня уже совсем мокро.

Вадик быстро встает и, зашвырнув пачку папирос поверх шеренги книг, принимается одеваться. Натягивая бежевые шорты поверх Бивиса и Баттхеда, он несет всякую чушь.

– Ты должен попробовать, – он приближается ко мне с невесть откуда появившейся половиной кокосового ореха, похожей на макушку обезьяны.

Я охотно жую маслянистый белый кусочек.

– Половина такого ореха утоляет голод, – сообщает Вадик, – представляешь, во время обеденного перерыва на работе ты съедаешь не кулек пирожков, а кокосовый орех?

Пропуская это мимо ушей, я иду на лоджию. Внизу теплый ветер несет мусор над прокаженным асфальтом.

– Ты подумай, насколько это выгодно и насколько полезно, – кричит Вадик вслед. Серая бумага и полиэтилен описывают окружности, словно птицы, огибая жмурящихся от пыли людей. В этом городе столько дерьма прячется по углам. Ветер отчего-то всегда пахнет морем, если дышать его воздухом ранним утром, но только не сейчас, когда время идет к одиннадцати.

Черный джип с открытым верхом въезжает во двор. На его передних сиденьях две бейсболки – ярко-голубая и грязно-белая – все, что можно разглядеть с седьмого этажа.

– По-моему, уже можно отправляться за героином, – сообщаю я Вадику. Он выходит с кокосом в руках и становится рядом со мной. Козырьки бейсболок задираются кверху – нас заметили, прокуренным баритоном гудит клаксон. Вадик салютует кокосом.

В джипе мы знакомимся, мрачно протягивая друг другу руки и представляясь низкими уверенными голосами. Тот, что за рулем, это и есть Руслан. Вадик ошибался, мы никогда не были знакомы. Справа сидит Гвоздь. Машина напоминает об Америке прошлого – настоящий Jeep Wrangler, без дешевого гламура. Руслан закуривает «красную» «Мальборо», я беру из его пачки сигарету и замечаю крохотную татуировку на запястье – астрономические значки Венеры и Марса.

– За белым еще рано, – говорит Руслан. Джип трогается с места, мы

катимся по двору, провожаемые завистливыми взглядами маленьких мужчин, у которых под мышками пока что не выросло ни одной волосины. Руслан включает магнитофон, когда мы выезжаем на окружную дорогу. Рокабилли несется вслед за нами – это просто восторг. Мы с Вадиком сидим сзади, вцепившись руками в какие-то стойки, на которые натягивается тент.

– Он тащится от всего американского, – наклонившись ко мне, кричит Вадик.

Я вопросительно киваю на Руслана.

– Он армянин, – Вадик хохочет, – но не говори ему об этом.

– Мне все равно, – я прищуриваюсь, – я женат на осетинке. Настоящая аланская кровь.

Мы тормозим около заправки с зеленым тентом. Руслан выпрыгивает из машины не открывая дверцы. Он даже не подумал сделать музыку тише. Я тоже выбираюсь из джипа, собираясь купить минеральной воды. От сумасшедшего ветра и анаши у меня давно пересохло во рту. Открыв бутылку, я пью воду тут же, около ларька, со стороны наблюдая за тем, как Руслан заправляет машину. Он неожиданно улыбается мне двумя рядами белых зубов.

Я снова думаю об Америке. По правде говоря, мне не нравятся все эти доморощенные янки. Но рокабилли в джипе с открытым верхом мне чертовски нравится. Я совсем не жалею, что ввязался в эту затею с героином.

Вадик приплясывает около джипа, хлопая себя по худым ляжкам. Гвоздь разминает в пальцах сигарету, не решаясь, впрочем, курить около бензина. Я возвращаюсь к ним.

– Поехали за белым! – вопит Вадик.

– Харашо дарагой, будет тебе бэлий, – дурачится Руслан. Он первым садится в джип и газует на холостом ходу. Мы прыгаем следом.

С окружной сворачиваем на одну из тихих улочек, с которой граничит городской парк. Только сейчас я замечаю, что на приборной доске «Вранглера» голубая наклейка с непонятным вопросом «где найти легкость?». Мне отчего-то нравится эта фраза. А правда, где?

Справа мелькают одноэтажные частные домишки с шиферными крышами. Мы тормозим на углу около саманной хаты.

– Надо подождать минут пятнадцать, – сообщает Гвоздь, – барыги еще нет.

– Ты все знаешь, а? – Вадик улыбается.

– Он всегда много базарит, если к нему приехать раньше полудня, – не обращая внимания, продолжает Гвоздь, – начнет городить всякую чушь, что он вообще не банкует.

– А может, мы с него спросим, как с понимающего? – Вадик улыбается еще шире.

– Спросим, когда возьмем, – Руслан неожиданно выключает рокабилли, музыка глохнет на половине такта. Он принимается нервно курить.

– Открой бардачок, – просит он Гвоздя. Гвоздь открывает. Руслан достает черный пистолет с коротким стволом. Прижимает его к щеке, затем неожиданно вскидывает вытянутую руку и направляет пистолет мне в лицо.

Конец ознакомительного фрагмента.